Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Только мне все равно чудится, что говорят они обо мне. Потому что иногда я ловлю на себе красноречивые взгляды.
И если на свадьбе в глазах этих женщин горела исключительно ненависть, то сейчас я интуитивно угадываю еще и что-то другое.
Иногда мне кажется, что они, особенно сама Мадина, смотрят с сочувствием. Но с чего бы вдруг настолько кардинально поменялось отношение?
Видимо, я ошибаюсь.
Амира нет.
Он уехал с тем самым человеком, который проник в наш дом. Вот так ночью взял и уехал и даже не предупредил меня.
Впрочем, видимо, он не думает о том, что я могу о нём волноваться.
А я волнуюсь?
Смотрю на своё отражение в стеклянной двери высокого комода с посудой.
Такое ощущение, что я внешне изменилась прошлой ночью. Такое ощущение, что я двигаюсь по-другому...
Впрочем, это-то, как раз и неудивительно. Мне до сих пор кажется, что у меня между ног все натерто и щиплет.
Зависнув на своём отражении, внезапно словно проваливаюсь - окунаюсь в воспоминания. Того, как это было. Того, что я чувствовала. Того, каким было его лицо, когда он был во мне...
И от этих горячих картинок внутри словно сжимается что-то и в лицо ударяет жаром. Щеки моментально становятся пунцовыми.
Вспомнив, где нахожусь, испуганно оглядываюсь на женщин. Заметили или нет?
К счастью, именно в этот момент на меня никто не смотрит.
В очередной раз хлопает входная дверь. Мужчины - охранники постоянно приносят то продукты, то какую-то посуду, то заходят, чтобы сообщить что-то матери Адама. И я думаю, что это снова кто-то из них.
Но в этот раз в дом заходит Амир.
Задохнувшись от того, что вижу его, от неожиданности, хотя ведь отлично понимала, что может вернуться в любую минуту, от странной необъяснимой радости, роняю на пол вилку.
Встречаемся с ним взглядами...
Боже, он такой... Он ведь, наверное, тоже всё это помнит и, может быть, думает о нашем сексе!
Наклоняется за вилкой одновременно со мной. Едва не бьемся лбами.
– Всё в порядке?
– смотрит обеспокоенно.
Положительно моргаю в ответ.
Хочется спросить, где он был всё это время, но... Подумает ведь, что я предъявляю какие-то права или еще чего-нибудь такое!
Наши пальцы на мгновение соприкасаются на несчастном столовом приборе. И меня словно молнией бьет от этого прикосновения! Смотрю на него, как завороженная...
– Амир, сынок, можно тебя? Посоветоваться нужно..., - начинает по-русски Мадина, а продолжает уже снова по-чеченски, уводя сына в сторону от меня.
– Иди сюда! Да-да, ты, - подзывает меня одна из женщин, взмахивая рукой, как будто зовет собаку или кошку.
Честно говоря, от этого меня словно взрывает изнутри! Мне хочется сказать ей, что она мне никто и исполнять её приказы я не обязана! Да я, вообще, не обязана и вот этого всего делать - помогать, посуду мыть!
Почему делаю?
Ну... Я не знаю! Просто сидеть скучно, а Мадина очень меня хвалит за любую мелочь.
И еще... Я вдруг понимаю, что мне очень приятно, когда Амир смотрит на меня так, как в тот момент, когда вошёл в дом! Не отрываясь, словно прожигая насквозь взглядом своих чёрных глаз!
Мне кажется, что я ему нравлюсь. Очень нравлюсь. И от понимания этого, сердце пропускает пару ударов, чтобы потом начать биться, как сумасшедшее.
Так и стою, забыв о том, что меня зовут.
– Оглохла она, что ли?
– неприязненно глядя, идет в мою сторону одна из женщин.
От её голоса, моргнув, прихожу в себя.
Начинает говорить на чеченском, глядя на меня с прищуром, очень тихо, с опаской взглянув в сторону Амира и его матери. А заканчивает, шипя по-русски:
– ... девка русская! Слушай, когда с тобой уважаемые люди говорят!
С этими словами неожиданно быстро и больно прижигает мне полотенцем по бедру!
Закусив губу, стою, глядя в одну точку.
Это что получается? Мною в этом доме каждая помыкать будет? А я, что, должна слушаться и молчать?
Я не хочу, чтобы моя жизнь прошла ТАК! Я учиться хочу. Хочу домой...
На глаза от обиды наворачиваются слезы. Но я не позволяю им пролиться на глазах у этой.
Когда она заносит полотенце снова, предварительно посмотрев снова в сторону Амира, и убедившись, что он стоит, отвернувшись от нас. Успеваю ухватить его конец рукой.
– Не смей. Меня. Бить!
– шепчу ей, глядя прямо в глаза.
– В следующий раз я ударю в ответ! Поняла?
– Мадина!
– взвизгивает тетка, бросая полотенце и хватаясь рукой за сердце.
– Эта девка грозиться меня ударить! Правильно, что Амир решил привести в дом нормальную девушку, нашу! Этой девке не место в уважаемом доме!
Что?
Весь смысл долгой её речи не сразу доходит до меня...
39 глава. Больше не нужна
– Пойдем!
– Амир дергает меня за локоть, заставляя уйти из столовой.
– Пошли, я тебе говорю.
Но такое оскорбление я не могу стерпеть! Я просто не имею на это моральных сил! Я все-таки не какая-то там, девка подзаборная! У моей семьи и деньги, и связи есть! И с какой-такой стати они меня настолько не уважают?
– А я в ваш дом и не просилась! И никогда бы не согласилась за вашего распрекрасного Амира выйти по своей воле! А если ваша семья такая хорошая, то зачем же вы принуждаете девушек? И вообще, разве я вам что-то плохое сделала? Вашей Самире навредил мой брат! Но не я! А мстите вы, получается, мне! Почему так? Может, потому, что по собственной воле желающих стать женой вашего Амира не находится, да?
– Ах, ты...
– дальше следует непонятная для меня длинная тирада от злой тётки.
Размахивая полотенцем и сверкая глазами, она, тем не менее, не решается ударить меня. Видимо, из-за стоящего рядом Амира.