Каратели
Шрифт:
Картинка мелькнула перед глазами и сгинула. Мне повезло — кабан оказался быстрее. По инерции его грузная туша с грохотом воткнулась в дверь. Удар был таким сильным, что ДСП треснула, пропуская монстра внутрь помещения. Кабан исчез в проеме.
Я разжал пальцы, встал на ноги и тут же отпрыгнул в сторону. Позади с грохотом упал козырек. Ничего, потом сделают как надо. А то зимой насыпало бы снега и все это сооружение по-любому свалилось бы кому-нибудь на голову.
В тренажерке грохотало и звенело — это кабан метался по помещению, сбивая со стоек штанги и круша зеркала.
— Чего стоим?! — рявкнул я конвоирам, которые удивились встрече с мутантом ничуть не меньше, чем я. — Стволы на дверь, только появится — огонь!
Автоматы тут же вскинулись, сержант сильнее вцепился в свою папку. В принципе залп из двух АК должен если не завалить кабана, то изрядно испортить ему жизнь. Или хотя бы настроение.
— По глазам бейте!
Не было времени объяснять, что череп у монстра крепкий, а мозг крохотный, попасть в ЦНС достаточно тяжело, а вот ослепить мутанта необходимо. Кабан не собака, ему никак без органов зрения.
На лицах воинов отразилась готовность нещадно уничтожать всю мутагенную фауну, какая только есть и будет. Вот-вот кабан выскочит из дверного проема, подставится под пули, и…
Жаль, но такого удовольствия моим конвоирам зверь не доставил. Он решил уйти по-английски — не прощаясь, то есть через окно. Кабан просто вышиб собой стекло и, встав на четыре копыта, очень похожих на когти, рванул к плацу. Еще не успели осколки рухнуть на асфальт, а зверь уже преодолел половину расстояния до марширующих новобранцев. По пути он снес две урны и поднял на клыки бойца, подметавшего территорию «отсюда и до обеда». Еще не сознавая, что тяжело ранен, воин взвился в воздух вместе с крепко сжатой в руках метлой. Упал он на живот и больше не шевелился.
Передняя часть у зверя лысая, отметил я, зато тыл порос длинной клочковатой шерстью. И хвост у мутанта, в отличие от его нормальных предков, вовсе не короткий, а типа коровьего, с кисточкой на конце, но при этом еще и чешуйчатый.
Задрав голову к голубому весеннему небу, монстр зарычал, четыре его разновеликих уха встопорщились. Разогнавшись, он врезался в строй шагавших по плацу солдат, в секунду прорубив в людской массе проход и смешав стройные ряды.
Я видел, как асфальт забрызгало алым. Мои конвоиры опешили, они ничего не могли поделать. Стрелять по кабану в толпе молодых? Не факт, что завалишь зверя, зато в сослуживцев попадешь точно.
Иначе решил караульный на вышке. Заметив неладное, этот идиот начал долбить по плацу из пулемета — пули выворачивали куски асфальта. Первой же очередью зацепило двух солдат — ноги в ошметки. В общем, начался бедлам. Кто-то, крича, метался по площадке, кто-то упал и обхватил голову руками, надеясь так себя защитить…
Уходя из-под обстрела, кабан метнулся к кирпичному забору — к тому самому, где меня едва не расстреляли. Хитер мутант: сообразил уйти в мертвую для пулемета зону. Но это не смутило караульного — он продолжал выдавать очередь за очередью, усиливая панику и разрушения.
Внезапно пулемет смолк. Наверное, заклинило ленту. Повезло солдатам на плацу, у них появился шанс выжить.
Мутант вдоль забора добежал до склада ГСМ, где принялся расшвыривать по сторонам пустые бочки из-под масла. Безобразничал он с такой яростью, будто бочки его смертельно обидели. Жесть грохотала по асфальту, мутант рычал и бил копытами. Я все ждал, что объявят боевую тревогу, откроют оружейку и выдадут бойцам автоматы. Но этого не случилось. Впору было подумать, что зверь оказался на базе неслучайно.
Расшвыряв бочки, кабан проворно вскочил на танк, что стоял у склада. Протоптавшись по шлемофону механика-водителя, который высунул голову на шум, кабан принялся чесать свою уродливую башку о ствол пушки. Похоже, зверю понравилось то, как его копыта касались брони. Мутант устроил самые настоящие песни и пляски. Он мелко семенил по танку, запрокидывал к облакам распахнутую пасть, щелкал клыками, испачканными кровью, и при этом рычал и повизгивал.
Из склада выскочили пятеро рабочих в промасленных комбинезонах. Один на ходу вытирал ладони о ветошь, остальные вооружились ломами, разводными ключами и баграми. В общем, кому что под руку попалось. Мужики так и замерли, разинув рты.
Кабан же перебрался на башню, оттуда соскочил на крышу силового отделения и, оттолкнувшись всеми лапами, взвился в воздух. Я никогда не видел, чтобы припять-кабаны прыгали, я не знаю, типично ли для них такое поведение, но зверь пролетел метров пять, развернувшись вокруг своей оси, и точно встал на копыта. Механики и размахнуться не успели, а кабан уже оказался рядом. Да и что можно сделать с ломом, выйдя против кабана-мутанта?… Матери и жены получат похоронки: их мужчины погибли смертью храбрых, ликвидируя последствия второго взрыва на ЧАЭС.
— Куда смотрите?! — услышал я голос сержанта. — С пленного стволов не спускать!!!
Взревел движок, провернулись гусеницы — танкист направил боевую машину на мутанта. Я был уверен, что у парня проломлен череп, но даже если и так, он нашел в себе силы на то, чтобы раскатать зверя по асфальту. Жаль, кабан легко увернулся от танка и, раззадоренный легкой кровью, вновь ринулся к пристройке — как говорится, по кратчайшему расстоянию с перебросочной скоростью.
Мутант приближался, а мои конвоиры вместо того, чтоб открыть прицельный огонь на поражение, раззявили рты, наведя оружие на меня, как и велел им сержант. Чем не повод для гордости: Макс Край опаснее разъяренного чудовища!
Сержант стоял чуть впереди меня. Его и кабана-переростка разделяли метров десять, не больше, когда я понял, что помощи ждать неоткуда. Я вырвал автомат из ослабевших рук Гримова и вскинул к плечу, но нажать на спуск не успел.
Общая суматоха и рев танкового двигателя заглушили грохот выстрела. Откуда стреляли, кто — я не заметил. Но из черепа кабана вырвало кусок. На мгновение в воздухе повисло яркое облачко брызг. Зверь по инерции пробежал еще чуть-чуть, его передние лапы подогнулись, он ткнулся мордой в асфальт и в агонии засучил копытами.