Чтение онлайн

Из-за поворота показался незнакомый Рэну парень. Его растрепанные волосы покрывала пыль, лицо было расцарапано, а в глазах плескался ужас. Выбежав из соседнего туннеля, парень успел сделать пару шагов, прежде чем плашмя упал на землю, разбивая локти. Сзади показалась девушка. Вернее, так сначала показалось Рэну. Однако это была не девушка. Больше не она. Это был юрэй.

Призрак девушки, заживо погребенной в этом подземелье, приблизился к парню, скользя над землей. Волосы юрэя были расплетены и падали прямо на лицо, однако все равно была видна бледная, посеревшая кожа и горящие ненавистью практически чёрные глаза.

Призрак схватила парня за ногу и, заскользив назад, потащила того за собой. Он закричал и вцепился ногтями в землю, оставляя глубокие следы в попытке спастись.

Однако прошло всего несколько мгновений, и юрэй утащила парня обратно в тот коридор, из которого он появился, а его хриплый крик перестал быть различим.

Все трое стояли, ошеломлённые произошедшим, однако грохот где-то неподалёку привёл героев кайдана в чувство.

Рэн дернул Сэйери к себе и кивнул Одзаве в сторону следующего туннеля. Они побежали, теперь уже из все сил. До выхода оставалось совсем немного.

Снова раздался шум, камни и балки повалились прямо за спинами Рэна, Сэйери и Одзавы, словно догоняя их. Осколки впивались в ноги и руки, однако лишь прибавляли скорости.

Повернув последний раз, Рэн увидел в стене впереди проем — а в нем тусклый свет.

Выход.

Сжав руку Сэйери, Рэн остановился и толкнул ее вперёд. Следом пробежал Одзава. Рэн поспешил за ними.

Он увидел, как Сэйери перешагнула через проход, и вдруг, почувствовав резкую боль в спине, упал. Следом боль вспыхнула в ногах и левой руке. Рэн попытался встать, но не смог. Его придавило камнями. Он развернулся, насколько позволяли прижатые к земле ноги, и попытался скинуть с себя камни, однако те были слишком тяжёлыми, чтобы справится одной рукой.

Сцепив зубы и зажмурившись, Рэн попытался выползти из-под завала, однако ноги прострелила такая боль, что мужчина едва не упал на подогнувшихся руках.

Рэн услышал шорох и приготовился к тому, чтобы теперь уже самому оказаться погребённым заживо. Главное, этой участи избежала Сэйери. Однако вместо новой вспышки боли Рэн почувствовал, как давление на ноги ослабло. Открыв глаза, он увидел рядом Одзаву, который, сдвину брови и нахмурившись, откидывал камни в сторону. Теперь, когда Рэну стало гораздо проще, он и сам начал откидывать ближайшие валуны и наконец смог высвободить сначала одну ногу, затем — вторую. Одзава протянул ему руку, и Рэн, мгновение помедлив, ухватился за неё и встал. Одзава побежал к выходу, ещё раз оглянувшись. Прихрамывая на левую ногу, Рэн бросился следом. Раздался грохот, и как только Рэн перевалился через порог, туннель за его спиной полностью обрушился.

На несколько мгновений перед глазами все потемнело. Однако когда к Рэну вернулось зрение, он увидел, что находится на улице, на заднем дворе того самого небольшого дома в традиционном стиле. Солнце уже скрылось за горизонтом, небо было переливалось оттенками синего и темно-зелёного. На нем не было ни облака, которое бы приглушала яркий свет луны.

К Рэну подбежала Сэйери и крепко обняла его — буквально на секунду. Но такое проявление эмоций с ее стороны было очень серьезным. И ценным для Рэна.

Он мягко рассмеялся:

— Мне повезло, что я выбрался.

Сэйери мрачно посмотрела в ответ, однако в ее глазах Рэн прочитал облегчение.

Оглянувшись, он заметил Одзаву и, на секунду сжав руку Сэйери, подошёл к нему.

— Спасибо.

Хмурый взгляд Одзавы не изменился.

— Не люблю быть должником.

Рэн улыбнулся.

— Я тоже, — подумав мгновение, он посмотрел на Сэйери, и та, поняв мысли Рэна, коротко кивнула. — А как насчёт того, чтобы стать союзниками?

Рэн протянул руку.

Одзава пристально посмотрел Рэну в глаза и, поняв что-то для себя, слегка улыбнулся. И ответил на рукопожатие.

— Я согласен.

Мы оба чувствовали себя нехорошо, я — в особенности. Кадзуо явно был сильным и выносливым, чего нельзя было сказать обо мне, особенно после долгих дней без сна и нормальной еды еще до того, как я оказалась здесь. Про Кандзаки можно было даже не говорить — её лихорадило, девушка не приходила в сознание.

Поэтому мы не стали долго искать укрытие и просто зашли в здание какого-то заброшенное кафе, где в помещении для работников уложили Кандзаки на матрас, а сами сели рядом, переводя дух. Я не знала, почему Кадзуо оставался с нами, но и не спрашивала — мне это было только на руку.

Посмотрев на Кандзаки, я поняла, что ей необходима более серьезная помощь. Не похоже, что девушка могла выздороветь сама. Нужно было достать лекарства. Кроме того, необходима была и еда, а у меня её не осталось.

Усталость взяла свое, пережитые эмоции ослабляли свою хватку, образы в голове словно покрывались пылью. Я начала чувствовать голод, и неудивительно: я потратила много сил, а вчера почти ничего не ела.

— Нужно найти тобаку и сыграть, — пробормотала я. Данная перспектива меня не радовала, но выбора не было. — Нужны лекарства и еда. Я еще не играла ни на что, кроме еды, ты знаешь, какое изображение поможет получить таблетки? Журавль?

Кадзуо сначала никак не отреагировал, смотря прямо перед собой, но затем также молча кивнул. Его лицо было непривычно хмурым, словно парень над чем-то серьезно размышлял. Затем он внезапно внимательно посмотрел на меня, как будто мог найти ответ на свои мысли на моем лице. Сначала я решила проигнорировать взгляд парня, продолжая смотреть в сторону, но потом кинула на Кадзуо недовольный взгляд. Однако парень успел отвернуться.

— Лекарства и еда. Две игры, — сказал он и вздохнул. — Ты играешь на одно, я на второе, идет?

Я удивленно вскинула бровь. Не думала, что он вдруг решит помочь мне и Кандзаки… помочь снова.

— Договорились… — медленно произнесла я. — Но мы можем помочь друг другу и сыграть вместе, поставить что-то по очереди.

— Нельзя оставлять её одну, — Кадзуо кивнул на Кандзаки, и я досадливо прикусила губу, совсем об этом не подумав. — Еда нам важнее, на нее сыграю я, — дополнил юноша, и на его лице вновь появилась легкая улыбка, отдающая высокомерием, хотя тон был серьезным, без насмешки.