Чтение онлайн

— Много незнакомых слов, оправдывался он перед офицерами. — Я не знаю такие слова в нашем языке, простите.

Из рассказа получалось, что провести в скале узкую извилистую пятидесятиметровую штольню для хорошего хозяина — плевое дело. Запоминайте. Надо всего-то разжечь наверху маленький управляемый мыслью огонь, прожигающий камень. Направить его вниз, поворачивая в нужных местах, и когда огонь выйдет через стену в комнату, погасить его. Ну, а пропустить охлажденную жидким воздухом гибкую скользкую трубку по гладкому желобу —для любого мужика дело знакомое. Главное, трубку не переохладить, а то сломается. Но если охладить мало, она может застрять в штольне. Некоторую заминку у Михайлы вызвал "жидкий воздух" —переводчика пришлось уверять, что он не ошибся в словах.

— Всего и делов-то, а ты говоришь, — повернулся майор к Виталию.

Услышав про управляемый мыслью огонь, он уже не стал интересоваться, где Сын Тайги достал световоды.

— Спроси, не скучно ли ему здесь одному, часто ли у него бывают гости.

Шаманы обменялись несколькими словами, покивали друг другу, и Михайла сказал:

— Говорит, не скучно, и гости бывают. Прошлый раз, например, я приходил три года назад.

Сколько же времени он будет вспоминать о нашем визите? Полтыщи лет, не меньше. Шутки шутками, однако, хватит уже утомлять хозяина разговорами о пустяках. Надо переходить к тому, ради чего мы пришли. |

— Михайла, давай, спросим Сына Тайги об этом метеорите.

— Давай. Что спросим?

— Спроси, отчего был взрыв.

— Юрий, в нашем языке нет слова "взрыв".

— А по-русски он ни слова не понимает?

— Нет, ни одного слова, —покачал головой старик.

— Черт побери, как же он разговаривал со своим Лючей? — запыхтел от досады майор. — Ну, спроси его об этом.

Сын Тайги ответил без запинки, но Михайла несколько раз переспросил его и перевел не без некоторого колебания:

— На языке картинок.

— Это как?

— Картинок. Я не знаю, как по другому сказать. Да и сам не понимаю.

— Нам нужен лингвист, — застонал Борисов, повернувшись к Виталию. — Почему у нас в группе нет переводчика? Как вернемся — сразу же напишу рапорт.

Краем глаза капитан заметил, что при этих словах Сын Тайги легонько кивнул, словно соглашаясь. "Не так уж он плохо понимает Юрия Николаевича, как старается показать, —подумал Ларькин. — Хотя, это могло быть чисто эмоциональной реакцией, сочувствием при виде майорских мучений: тяжело, мол, в деревне без пистолета, ещё бы..."

Юрий Николаевич перебирал в голове вопросы, которые в этих обстоятельствах имело смысл задавать. Они должны были содержать какие-то примитивные понятия, и растерявшийся майор брякнул:

— Спроси, правда ли, что был Человек-Камень.

Шаман укоризненно покачал головой:

— Как можно сомневаться, был ли Целовек-Камень, если видишь Сына Тайги? Я тебе рассказал, цто знал, и привел доказать.

— Но мне интересно, что он скажет, — оправдывался Борисов.

— Вы знаете анекдот про конкистадоров? — вмешался Ларькин. — Какая Вам разница, что сказал индеец, если Вы не доверяете переводчику?

— Сдаюсь, — махнул рукой Борисов, поняв, что перекрестный допрос не получится. —Тогда спроси, как Целовек... тьфу, как Человек-Камень сделал свой дом невидимым.

Когда Михайла перевел вопрос, Сын Тайги взглянул на майора, словно показывая, что собирается отвечать ему лично. Но ничего не сказал, а посидел несколько секунд молча и исчез. Юрий Николаевич отчетливо видел кресло, нисколько не продавленное тяжестью человека, видел его кожаную обшивку и медвежью шкуру, заменявшую чехол, но Сына Тайги он не видел.

— Понятно, — произнес он.

— Что понятно? —удивился Ларькин.

— Ты что, не видишь? Он же исчез.

— Не вижу. Точнее, вижу. Он все так же сидит в кресле. Вот теперь не вижу. Теперь исчез.

— Нет, не исчез, —отозвался старый шаман. —Сын Тайги все там же сидит. Я его вижу. О, теперь я тоже не вижу.

В то же мгновение Борисов увидел Сына Тайги. Он все так же прямо сидел в своем кресле, как несколько секунд назад, и смотрел на Борисова. Михайла Потапович, очевидно, ещё находившийся под действием внушения великого шамана, встал со своего места, осторожно приблизился к креслу Сына Тайги и, боязливо вытянув руку, стал ощупывать подлокотник. Майор оглянулся на Ларькина: взгляд капитана скользил по медвежьей шкуре, по старику, но ни разу не остановился на Сыне Тайги. А тот с каким-то озорством, словно приглашая майора позабавиться, кивнул на свой локоть, который он отодвинул чуть й сторону от ищущей руки Михайлы. Это было действительно странное и забавное зрелище, потому что старик не производил впечатления слепого. Однако, когда Сын Тайги шутливо хлопнул его по руке, старик вздрогнул и вернулся на свое место.

— Великий шаман! — сказал он грасовцам, явно гордясь своим земляком.

Великий шаман, очевидно, закончил демонстрацию и снял чары со всех, потому что капитан перестал водить глазами по комнате и спокойно откинулся в кресле, глядя на Сына Тайги.

— Понятно, —повторил Борисов. —Очевидно, Человек-Камень обладал большой силой внушения, но Сын Тайги мог с ним в этом посоперничать. Давайте все-таки разберемся с этим пришельцем с неба. Не мог бы великий шаман нам что-нибудь о нем рассказать?

Михайла перевел вопрос. Сын Тайги некоторое время пристально разглядывал грасовцев. Встречаясь с ним взглядом, Борисов на этот раз чувствовал легкое головокружение. Затем великий шаман то ли укоризненно, то ли отрицательно покачал головой.

— Нет? — разочарованно спросил Борисов.

Старик пожал плечами, а Сын Тайги встал и скрылся за той дверью, через которую входил в комнату.

— Похоже, аудиенция окончена, —протянул капитан.

— Чем-то я его обидел? — допытывался Борисов у Михайлы.

Но они ошиблись. Сын Тайги довольно быстро вернулся с двумя стеклянными стаканчиками. Один из них он поставил перед Ларькиным, другой — перед майором. Стаканчики были наполнены густой до неподвижности белой пахучей жидкостью, по виду напоминавшей сметану. А судя по запаху, дрянь была несусветная, однако отказываться от угощения было неудобно. Они выпили. Жидкость была обжигающе холодной. Борисов разобрал привкус спирта и ментола. Холодный комок медленно опускался в желудок.

Сын Тайги наблюдал за ними с прежним выражением непроницаемого радушия на скуластом лице. Через некоторое время глаза майора заслезились, и обстановка комнаты стала расплываться. Затем словно кто-то выдернул картинку из диапроектора — изображение комнаты исчезло совсем и сменилось картиной тайги. Борисов осмотрелся и не увидел ни себя, ни Ларькина —никого. Он словно парил; над зелёным морем на высоте птичьего полета. Казалось даже, ощущал лицом дуновение ветерка. В то же время руками, которые находились где-то за сто тысяч километров от него, в другом измерении, он чувствовал подлокотники кресла и даже мог потеребить медвежью шерсть на них.