Чтение онлайн

СВ. ИОАНН БОГОСЛОВ ПИШЕТ СВЯТОЕ ОТКРОВЕНИЕ НА ПАТМОСЕ, ОКОЛО 90 ГОДА Н.Э.

Уэстмор прищурился и заметил искусно выгравированную пунктирную надпись, составляющую слово REVELATIO в верхней части свитка, а чуть ниже: CAPIT 13.

"Глава тринадцатая Книги Откровения", - подумал Уэстмор, нахмурившись.

Это был эталон для фальшивого христианского мистицизма и апокалиптического исследования, и...

И для этих чудаков в оккультизме и поклонении дьяволу Глава тринадцатая - это "главная", Уэстмор знал, где Иоанн раскрывает загадочное число Зверя: 666.

Все это было ерундой; Уэстмор был в этом уверен, и он также был уверен, что это разглашает больше о настоящем Хилдрете - сумасшедшем.

"Кто-то должен был сказать Иоанну, что настоящее число зверя - номер телефона Джорджа Стейнбреннера", - пошутил он и вернулся к столу.

Он снова достал снимок брюнетки, затем поднес его прямо к ее картине. Теперь было легче увидеть, что тот, кого Хилдрет нанял для написания картины, использовал эту фотографию в качестве модели для лица. Имя художника было в углу, очень маленьким, с датой: около года назад. Без всякой причины он нажал пальцем на краску и, конечно, обнаружил, что она высохла.

Но что-то показалось странным...

Картина не двигалась, как любая картина, если ее повесить традиционным способом: веревкой и гвоздем в стене.

Он нажал на угол рамы. Когда он попытался снять картину со стены, она сначала вообще не сдвинулась. Он приложил больше усилий, почувствовал, что она поддается, затем потянул сильнее, и она начала более или менее скользить от стены. Кто-то прикрепил ее колышками, он увидел, когда заглянул за раму картины. И он увидел еще кое-что.

"Что это, черт возьми?"

Еще несколько рывков назад, и картина отошла от стены, открыв...

Еще одну картину в раме.

Она была отодвинута на несколько дюймов в стену, очевидно, с помощью какой-то специальной обработки дерева. Уэстмор наклонил настольную лампу так, чтобы светить прямо в большую квадратную выемку, затем увидел, что там висела не картина, а другая гравюра, которая, если что, выглядела старше, чем другая. Ее рама на самом деле была покрыта оргстеклом.

Уэстмор осмотрел работу. Вместо явно старого Святого Иоанна, орудующего стилусом, объектом этой гравюры был другой гравер, более молодой, с короткими вьющимися волосами, довольно большим носом, глазами, сосредоточенно прищуренными, когда он манипулировал резцом гравировальной пластины: подобие чудовищного лица. Уэст больше заметил автограф. Альбрехт - такой же, как и другой - и дату: 1599 год.

На этот раз слова на немецком языке были начерчены внизу. Уэстмор не знал немецкого языка, но удобная табличка перевела: Я ЕСТЬ, КАК Я СМЕЮ ПРЕДСТАВИТЬ ОБЛИК МОЕГО ВИДЕНИЯ: БЕЛАРИЙ.

"Итак, Альбрехт выгравировал свой собственный автопортрет, - подумал Уэстмор.
– А Беларий?"

Он прищурился еще сильнее. Это уродливое, как дерьмо, лицо, которое он выгравировал. Картина в картине.

И все это бессмысленно для него. Он мог только предположить, что Хилдрет спрятал гравюру, потому что она была ценной, но зачем скрывать картину брюнетки? До сих пор она была лучшим, на что он мог опереться, хотя он и считал, что она не была дочерью Хилдрета.

Так кто же она?

– Вот это начало, - пробормотал он, не совсем довольный открытиями дня.

Затем...

Волнение охватило его сердце, когда он потянул за гравюру и почувствовал, как она поддалась, останавливаясь так же, как и картина. Но когда он поднял ее...

– О, Боже. Больше никаких DVD!

Еще одна низкая стопка дисков лежала в отсеке, который находился за гравюрой. Уэстмор застонал и вытащил их, затем заметил что-то еще.

Шов на черной бархатной доске, а также крошечная шелковая лента, назначение которой было мгновенно понято.

"Это двери..."

Он потянул за ленту, и черная доска разделилась, открыв взору стенной сейф серьезного качества. Картинка на картинке... и огромный сейф в чертовом месте.

Матовая нержавеющая сталь сверкнула на него. Из центра торчала латунная ручка с кодом, обрамленная стальной ручкой-защелкой. Возможно, это был самый базовый человеческий импульс, но Уэстмор мгновенно загорелся желанием узнать, что находится внутри, представляя драгоценности и стопки наличных.

"Но что еще там может быть? Теперь мне нужна только комбинация..."

– Я не знаю ни о каких сейфах, - сказала ему Вивика Хилдрет через минуту по своему мобильному телефону.

– Он спрятан за картиной и гравюрой, в его офисе на третьем этаже, - пояснил Уэстмор.
– Вы уверены, что никогда его не видели?

– Я никогда не была в особняке, мистер Уэстмор, о чем я вам и говорила, когда мы встретились.

– О, да, это верно. Но он когда-нибудь упоминал о сейфе?

– Нет.

– Ну, я бы очень хотел узнать, что в этом сейфе, и я уверен, что вы тоже. Мак знает комбинацию?

– Он тоже, должно быть, не знает о сейфе, и я уверена, что Карен тоже. Они бы об этом упомянули.

"Дерьмо..."

Вивика не производила впечатления легковозбудимой, но долгая пауза на линии подтвердила ее беспокойство.

– Я спрошу Мака.

Теперь ее голос звучал гневно.

– Спросите Мака и Карен.

– Но вы только что сказали, что они не знали...

– Мне все равно, что я сказала. Спросите их, и если они не знают комбинацию, взломайте ее.

Уэстмор подавил смех, глядя на сейф.

– Вы не понимаете, это не копилка. Это серьезный сейф. Мне придется...

– Сделайте все необходимое, чтобы открыть этот сейф. Я разрешаю любые расходы. Скажите Маку. И скажите Маку позвонить мне; он должен звонить мне несколько раз в день.

– Я ему скажу. Он только что был здесь, - Уэстмор собирался упомянуть десять тысяч, но тут же свел на нет эту идею.

"Давай подождем и посмотрим. Посмотрим, сколько времени ему понадобится, чтобы рассказать ей об этом".

Он думал, что Мак будет молчать и прикарманит деньги? Это казалось самым быстрым способом оценить его характер, особенно учитывая внезапный всплеск пренебрежения со стороны Вивики.