Чтение онлайн

– Мы обсуждали этот вопрос с Ирией, – сказал Ручеек.

– Кто такая Ирия?

– Это наш благородный друг с планеты Земля, закованный в кандалы, потому что ничтожные Кроты ее боятся.

– Какой стыд! – воскликнула птица Альта. – И это называется рыцари!

– Ты моих братьев не трожь! – отозвалась из кустов Белка.

– Так, значит, ты не пигмейка? Значит, ты та самая девочка из замка Кротов, которую бьют, не кормят и на которой хочет жениться гадкий предатель Вери-Мери?

– А ты откуда знаешь?

– В лесу для меня нет тайн. Берегись, Белка. Звери и люди говорили мне, что ты добрая и не мучаешь животных. Берегись своих братьев, но втройне берегись Вери-Мери.

Белка ничего не ответила, но вышла из кустов.

Она стояла в сторонке, настороженная, готовая в любой момент спрятаться снова.

– Мне нужно передать в Убежище послание, – сказал Ручеек. – Так, чтобы к утру оно было у учителей.

– Хорошо, – сказала птица. – Полетели.

– Нет, – ответил Ручеек. – Полечу на тебе не я. Полетит мальчик Паша.

– Почему? – спросила птица.

– Почему? – воскликнул Пашка.

– Так мы решили, – сказала Ирия, обращаясь к Пашке с Алисой. – Ручеек не может сейчас покинуть нас. Ему обязательно надо быть в Городе, ему надо проникнуть во дворец и узнать, что замышляют поклоны.

– Но почему я?

– Альта может отнести в Убежище помников одного человека. Я не могу лететь. Я не могу оставить вас здесь. Но один из нас должен попасть в лес как можно скорее, увидеть наших друзей и рассказать учителям, как отыскать «Днепр» и Гай-до. Кто-то должен перенести в Гай-до контейнер с гравитонами. Без этого Гай-до не сможет взлететь и вызволить нас. Это могут сделать Алиса или ты, Паша. Я решила, что полетишь ты, Паша. Все-таки ты мальчик, ты сильнее. А путешествие может быть опасным. Алиса пускай остается со мной. Ты понимаешь, Паша, какая тебе поручена задача?

– Я понял, – сказал Пашка. – Но пускай летит Алиса. Я не хочу оставлять тебя одну. Тебе может понадобиться моя защита.

– Здесь остается Ручеек. Он меня защитит. В крайнем случае я сама за себя постою. А от того, как ты доберешься до лесного Убежища и сможешь поднять в воздух Гай-до, зависит все. Даже наши жизни и жизни наших друзей.

– Понял, – сказал Пашка.

– Лети, – сказала Алиса. Ей было чуть-чуть обидно, что для полета выбрали не ее, а Пашку, но лучше не спорить. Если недовольна, скажешь на Земле, когда все кончится.

– Я сомневаюсь, – сказала птица Альта, которая до того бродила по полянке и что-то клевала в траве. – Я сомневаюсь. Мальчик никогда не летал. Он может испугаться и упасть.

– Я? Испугаться? – Пашка тут же забыл о своих сомнениях.

– Ты полетишь низко, – сказал Ручеек. – Медленно. Ты не позволишь мальчику упасть. Я на тебя надеюсь.

– Я постараюсь, – сказала птица. – Но возить мальчиков – последнее дело. Они всегда шалят.

– Может, привязать Пашку? Чтобы не свалился? – спросила Алиса.

– Еще чего не хватало! – возмутился Гераскин.

– Не надо, – сказала птица. – Веревки будут мне мешать.

– А сколько лететь до вашего Убежища? – спросила Ирия.

– Я буду лететь медленно, – сказала Альта. – Я буду лететь часа три-четыре. Утром будем на месте.

– Три-четыре – это много? – спросила вдруг Белка.

– Нет, немного, – сказал Ручеек. – А может быть, ты хочешь научиться считать и читать?

– Нет, что ты! – воскликнула Белка. – Это запрещено! Только ужасные помники читают и пишут.

– Какая темнота!

Ручеек тем временем нарвал травинок и быстро сплел послание для учителей. Ирия еле уговорила Пашку взять ее куртку – ведь в полете будет холодно.

– Я не замерзну, – возражал Пашка.

– Когда мы вернемся на Землю, – сказала Ирия, – твоя мама меня обязательно спросит: почему вы не проследили за здоровьем моего сына? Почему он чихает и кашляет? Куда вы его возили? На Северный полюс?

Ирия так здорово скопировала голос Пашкиной мамы, что Пашка засмеялся и сдался.

Пока Ручеек плел свое послание, а Ирия диктовала Алисе записку для Тадеуша, Пашка вышел на берег реки. По реке протянулись две серебристые полосы – от двух лун. На том берегу мерцали тусклые огоньки – там была деревня. Под ложечкой щекотало от предчувствия приключений. Таких ему еще переживать не приходилось. Страшно ли ему сейчас подняться в небо на белой птице с голубыми светящимися глазами? Нет, не страшно. Он представил себе, как в лесной чаще ждет, волнуется, не зная, что с ними происходит, их добрый Гай-до. Что ж, в жизни всегда найдется место подвигам.

– Я готов! – сказал Пашка. – По коням!

Альта присела, чтобы Пашке было сподручней забраться ей на спину. Спина была теплой, гладкой. Пашка опустил ноги перед крыльями. Ручеек снял с себя ремень и завязал его на шее Альты.

– Хватайся за него, только если будет страшно, – сказала птица. – А то задушишь меня.

– Хорошо, – сказал Пашка и поклялся себе, что, даже если будет жутко, он не дотронется до ремня.

– Ой, Паша, – сказала плачущим голосом Белка, – может, останешься? Занесет она тебя в колдовские места, превратишься ты в цветочек безгласный, пропадешь в вонючих болотах.

– Перестань канючить, – сказала птица. – Мне стыдно за тебя.

– А мне Пашеньку жалко, – сказала Белка.

Она подошла к Ручейку и взяла его за руку.

Тот даже удивился:

– Ты меня больше не боишься?

– Я тебя, конечно, боюсь, – сказала Белка. – Но я остальных еще больше боюсь. Ты уж меня не обижай.

– Не обижу! – Ручеек запустил пятерню ей в волосы, но Белка тут же вырвалась и сказала строго:

– Ты забыл, с кем имеешь дело! Я же настоящая поклонка.