Чтение онлайн

Уровень угрозы: Недомогание.

Неплохой результат новой пассивки. Две капли яда переносятся теперь без осложнений.

Из тамбура раздается стук копытец и тихий скулеж. Батон проснулся. Я иду к нему.

— Ну чего ты? Пойдем, выгулим тебя, — кряхтя, я подхватываю его на руки и спускаю по лестнице на улицу. Сам лосенок по скользкому камню ходить пока не может. Выношу его за западную калитку в стене. Там Батон делает свои дела, а затем принимается с любопытством обнюхивать кусты и смешно мусолить ветки мягкими замшевыми губами. Естественно, пока безрезультатно — у малыша еще нет верхних зубов.

Когда возвращаюсь, застаю в тамбуре Риту. Брюнетка смущенно мнется, пряча взгляд, уголки ее губ виновато опущены.

— Я принесла Батону хлеба, — она неуверенно протягивает ломоть.

— К сожалению, несмотря на имя, ему пока нельзя ничего, кроме козьего молока, — развожу руками. Хитра сказала, что мелкому от роду дней пять-семь, пищеварение к другой пище пока еще не приспособлено.

— Оу-у… — Рита вздыхает и прячет руку за спину. — Ну ладно, тогда мне пора… Я вообще ненадолго отлучилась, надо еще Гворка шрифтам учить.

— Хочешь попоить его из бутылочки? — предлагаю я ей уже в спину.

Рита разворачивается:

— Давай!

Батон к этому времени как раз требовательно похрюкивает и усердно бодает безрогой головой мои ноги, тычась влажным носом в руку.

Я говорю Рите сесть на солому, затем подталкиваю к ней лосенка. Слегка фиксирую его между своих коленей, чтобы не скользил копытами. Поскольку для него я сейчас «мама», процесс приходится начинать мне — иначе не поймет. Я вставляю соску в жадную пасть Батона, а затем передаю бутылку брюнетке.

— Держи очень крепко, — предупреждаю я. — Во время еды они с силой бьют мордой снизу вверх. Может выбить бутылку.

— Я удержу, — гордо вздергивает подбородок Рита.

В ту же секунду Батон делает резкий тычок носом. Брюнетка тихо ойкает, бутылка дергается и едва не вылетает из ее пальцев, но я успеваю перехватить дерево руками поверх ее ладоней.

— Ничего себе, какой он сильный уже… — выдыхает она, круглыми глазами глядя, как лосенок остервенело сосет молоко.

— Ага, — смеюсь я. — Будет хорошим ездовым лосем.

Мы с Ритой докармливаем Батона, после чего он, сыто похрюкивая, складывает ноги-ходули и с довольным вздохом плюхается на горку сена в углу. Рита поднимается, отряхивая одежду.

— Лёня, насчет моих слов на ужине… — неуверенно начинает она.

— Забей, — отмахиваюсь я. — Мы оба переборщили.

— Хорошо, — она заметно расслабляется. — Ладно, я пойду в библиотеку.

— Пошли вместе.

Хоть Лина, похоже, и позволила мне сегодня откосить и не учить парней шифрам, но не зря же я мякву принял. Авось Система оценит мои старания под интоксикацией.

Ночью я просыпаюсь раза три чтобы покормить Батона, а то скребет копытцами и скулит из тамбура, не давая спать. Потому не пропускаю уведомление:

ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 1 «Первый шаг»

Каналы: 2 ? (Зафиксировано снижение)

Прогресс до стадии 2: 81%

Впрочем, спать мне это не мешает. Зато утром я с трудом вываливаюсь во двор на пробежку вместе со всеми.

— С каждым днем ты выглядишь всё хуже и хуже, — тихо вздыхает Линария, подходя ближе. Пока остальные разминаются, она бросает на меня тревожный взгляд — про яд она прекрасно знает. — Ты проверял, сколько у тебя осталось каналов?

— Сейчас тебе скажут, — киваю я ей за спину.

Лина оборачивается и хмурится:

— Твою ж…

— Ну что, толстяк? — скалится подошедший Симон. — Надеюсь, твой плащ и правда так хорош.

— А я надеюсь, что твой серебряный не обточен по краям, — хмыкаю в ответ.

— Для умирающего с двумя-тремя каналами ты слишком борзый, — кривится Симон. — А выглядишь вообще как ходячий мертвец.

— Может, потому, что Леон вчера завалил Косожута? — вдруг вскидывает носик Рита, оторвавшись от разминки. — Ты бы на его месте превратился в мокрое пятно.

— Косожута? Что за бред? — Симон оторопело моргает.

Конечно, «завалил» — это сильно сказано, но формально — чистая правда.

— А ты думаешь, мне за красивые глаза разрешили держать в казарме живого лося? — усмехаюсь я.

— Бегуны, видимо, только для бега и нужны, — ядовито роняет Линария, глядя в сторону. — Раз Новикам приходится зачищать монстров вместо них.

Симон багровеет от злости. Раз физически придраться не к чему, он пускает в ход свои права старшего:

— Толстяк! «Тракт» на риманском! — рычит он, готовясь отправить меня в упор лежа за ошибку.

— Кирда, — невозмутимо бросаю я. — Это же и «дорога».

— «Горизонт»! — наступает Симон.

— Такого понятия в их языке нет. И если ты ищешь повод заставить меня отжиматься, то уже поздно. Мастер Грон здесь.

Симон резко оборачивается, замечает дежурного наставника, сужает глаза и спешит прочь со двора.

Грон встает перед строем.

— Ну что, готовы… Новик Леон, может, тебе лучше в лазарет? — внезапно осекается мастер.

Блин, неужели я выгляжу настолько хреново, раз даже непрошибаемый мастер с садистскими замашками запнулся? Еще и друзья поглядывают как на тяжело больного. Один только Батон относится одинаково: как только завидит, сразу тычется мокрым носом, выпрашивая молоко.