Чтение онлайн

Кроме него общественные работы отбывало ещё двое парней: Фома и Влад. Эти двое его и научили, как «сдавать материал» добровольно, оказалось это просто и даже приятно.

Фома был плотным невысоким пареньком чуть постарше Адама, с круглой как шар головой, простым и понятным, пришлым из гидропонного колхоза неподалёку. Официально он залетел на работы за кражу, но неофициально утверждал, что ничего не крал, поскольку сие — нарушение заповеди, а подставили его специально, чтобы сдать в эксплуатацию. Положением своим Фома тяготился, ибо веровал в старого бога, общественные работы считал большим грехом, а по утрам и вечерам молился на коленях, воздевая очи к лампе дневного света.

— Ей богу, только выйду, наращу себе рог на лбу, — утверждал он. — Чтоб забыть проклятое слово нормис! Это же чистой воды рабство! А мне мама и невесту подыскала, с одним только лишним пальчиком. Да кто же теперь из порядочных девушек за меня пойдёт, когда я рукоблуд?!

Влад был местным взрослым мужчиной, тридцати лет от роду, женатым. Жена являлась раз в неделю, приносила еду и алкоголь, они закрывались в комнате для свиданий и подолгу секретничали, может даже занимались сексом. Он носил толстую золотую цепь на шее, наголо брил голову, придерживался нарцистских взглядов и вёл себя очень уверенно, даже нагло. До встречи с ним Адам и не знал, кто такие нарцисты, но быстро их невзлюбил. У Влада скопилась целая история правонарушений, все как одно — нападения на репти по причине расовой ненависти, что самому Адаму казалось отвратительным, но махровый нарцист и в ус не дул.

— А что они мне сделают? — с усмешкой говаривал. — Гражданства не лишат, ещё мой прадед при самом Сталеварове старые копи руками рыл. В тюрьму к мутантам не отправят, я же нормис. Разве что в дрочильню засунут, ублюдки. Развели, понимаешь, панибратство с животными, годными на ремни и куртки…

Такова была их философия: обожание собственного вида и ненависть к другим. Нарцисты считали репти эволюционным мусором по сравнению с вершиной творения — человеком. Адам вспоминал милую, добрую няню, горел от возмущения и еле сдерживался, чтобы не сказать и не сделать чего лишнего, ведь ублюдок щедро делился информацией.

Владу всё кругом не нравилось: еда нехороша — опять икры не дали, бассейн мал, трава ненастоящая, рыбы в аквариуме дешёвые. Он единственный из всей компании умел плавать, чем и занимался в свободное время с высокомерным видом, остальные двое большой воды отродясь не видали, что тут скажешь — степняки. Адам тоже попытался лечь в бассейн плашмя и помахать руками, но тут же камнем пошел на дно. К счастью, оказалось неглубоко, только всё равно нахлебался и кашлял. Больше и не лез, ну его. Зато открыл для себя спортзал, в котором соседей оставлял просто пыль глотать. Оба были ниже и слабее Адама.

— Беда тебе, — вздыхал полный Фома, глядя, как Адди выполняет жим лёжа. — Эти кубики… Одно искушение от женщин…

— Не сри ему в голову, — обрывал Влад. — Ништяк экстерьер, с таким, может, и вид на жительство дадут. На осеменение сгодится…

Адам сжимал зубы и терпел его хамство из последних сил. Ведь за покалеченного робота ему накинули месяц общественных работ, а за покалеченного нормиса светило гораздо больше.

Их с Фомой Влад тоже не любил, поглядывал свысока и считал, что не повезло застрять с дикарями немытыми. Впрочем, имел неодолимую тягу к просвещению оных дикарей, и если не плавал и не ел, то втирал «за жизнь», чтобы показать, как прекрасно ориентируется во всех без исключения вопросах.

— Зачем мы сдаём генетический материал? — спросил его Адди.

— Чтобы снизить число мутаций в человеческой популяции копи, — снисходительно пояснил Влад. — Женились, к примеру, копчане, оба с умеренной мутацияей. Однако, не известно, какую мутацию получит приплод от двух родителей-мутантов. Поэтому людские пары предпочитают искусственное оплодотворение спермой нормиса. В этом случае вероятность появления неумеренных мутаций существенно снижается. Фармкопчаная программа оздоровления общества. Сечешь, или разжевать?

Адам понимал, как и то, что где-то теперь будут бегать его-чужие дети. Ну что за дичь?!

Сперва он ждал, что их компания дрочил пополнится плюгавым Рудольфом, к счастью, не дождался, зато рассказал про их встречу в каталажке.

— Ты чё, вчера родился? — фыркнул Влад. — Они тебя впервые видели. Рудольф — полицейская подсадная утка, его дело — разузнать о тебе побольше.

Кормили на общественных работах очень хорошо, даже прекрасно. Никакой дешёвой тлятины или белкового супа из тюбиков — куриное и козье мясо, кислое молоко, натуральные овощи, рыба, даже ягоды давали! Адам ел всё подряд и не понимал, почему Влад жалуется и кривит нос. Только скучно было — ешь, спи, тягай железо, раз в день — сдача «материала». Спи сколько влезет, хоть до завтрака, хоть до массажа, который тоже полагался раз в день: ты лежишь, а робот спину трёт да плечи разминает. Не выдержав глобального этого ничегонеделания, он попросил у охранного робота любую книжку, чем поставил в тупик, чуть программу не сломал. Робот надолго завис, перебирая инструкции — положено или не положено? Запрещено или разрешено? Лампочка во лбу беспомощно мигала — про книги в его инструкциях информации не содержалось. Вдруг Влад заржал.

— Что, маленький устал дрочить, испугался общественных работ? — осведомился он.

— При чем здесь это? — угрюмо бросил Адди.

— Да при том, что чтение — это попытка незрелой психики уйти от стрессовой реальности в иллюзорный мир, дабы отдохнуть от реальных проблем, негативных эмоций и ответственности. Малышу хочется кни-ижечку, чтобы просрать над чужими фантазиями собственную бессмысленную житуху! Потому что никчёмный малыш не имеет собственного аутентичного опыта. Может, пора выбрать себя, а не буквы?

Стало жарко, на секунду перед глазами всё поплыло, но Адам глубоко и медленно вдохнул, выдохнул и смог держать себя в руках. У него вечно не получалось контролировать эмоции, на что не раз ругалась няня. Но нарцист, вдохновлённый присутствием охранного робота, не утихал:

— Кажется, твоя чешуйчатая мамка тебе на ночь сказочки читала, пока писю гладила?

Трысь!!! С болезненным наслаждением он впечатал правый кулак в нос нарциста, а левый — поддых, но согнуться не дал, распрямил третьим ударом — трысь!!! От которого Влад улетел в угол комнаты отдыха, где только что они играли в шашки и слушали музыку. Упал на столик и сломал. К счастью, Адам оказался быстрее зависшего робота и успел подскочить к ублюдку первым, сжимая и разжимая кисти рук.

— Вставай.

— Ах ты чмошник малоле…

Влад вцепился в ножку стула, но Адам наступил ему на руку, схватил за толстую цепь на шее, намотал на кулак и поднял, чтобы снова врезать в кровавое месиво лица с испуганными теперь глазами, и снова в торс — отводил душеньку. Влад мотался под градом ударов куском гнилого мяса, всё время падал, но Адам поднимал, его переполняла белая ярость, кулаки работали как поршни скалобитной машины.

— Я. Тебе. Оба глаза выбью, — приговаривал он, молотя Влада. — А руки! Оставлю целыми. Чтобы мог и дальше. То единственное делать. На что способен, выродок!