Чтение онлайн

Леденцов смотрел на капитана возбуждёнными глазами. Этого человека он знал несколько лет, но ежедневно ему приходилось смотреть вот такими глазами, — ежедневно он спотыкался в этом человеке на чём-то новом.

— Некоторые усматривают в вас элементы мещанства, товарищ капитан.

— Из-за машины?

— И замшевой куртки, — добавил Леденцов.

Петельников сходил на кухню и принёс кофе, сваренный по-восточному в маленьких кованых джезвочках.

— Вчера мне один гражданин характеризовал соседа… Он, говорит, махровый мещанин — у него есть кожаное пальто. Пальто это оказалось вроде реликвии, дедово ещё, красногвардейца, который в нём Питер охранял. Так будем ли говорить о дураках, лейтенант?

— Будем, товарищ капитан, потому что их много.

Петельников разлил кофе по чашечкам, прошёл в аппаратный угол, поставил диск-гигант на проигрыватель и включил. Музыка выплеснулась не сразу, заставив Леденцова оглянуться, — он ждал её из угла, а она потекла вроде бы ниоткуда, из стен, из книг.

— Леденцов, а кто такой мещанин?

Петельников чувствовал, что этот разговор необходим лейтенанту, решавшему что-то для себя.

— Тот, кто не работает в уголовном розыске, товарищ капитан.

Улыбнулись они одновременно.

— Я бы спросил тех, кто шьёт мне мещанство… На каком уровне бедности нужно пребывать, чтобы не слыть мещанином? Петрова ты знаешь… Вечно у него нет денег, вечно он ноет, вечно у него нехватки. Так поколотись, постарайся, смени работу, будь мужчиной…

— А если он любит своё дело?

— А тогда повышай свою квалификацию, учись, вкалывай. Я вот… Да ты знаешь, сколько я работаю?

— Знаю. В Управе говорили, что вам дадут майора. Не забудьте отметить, товарищ капитан.

— Тогда мы съедим не по две пачки пельменей, а по три.

— И кофий будем пить кружками.

— Всё дело в соотношении главного и второстепенного, лейтенант. Шмутки не главное, но они тоже делают жизнь интересней. Я презираю мужика, который не может прилично обеспечить себя и семью. Это лодырь. Так что если услышишь, как говорят про меня…

— Я их чайником по морде, товарищ капитан.

Они допили кофе по-восточному. Петельников ушёл на кухню за новым. Леденцов слушал музыку, которую он вроде бы знал, и в то же время она вроде бы звучала впервые. От музыки ли, от кофе ли, от двух ли пачек пельменей, а скорее оттого, что капитан пригласил к себе, на Леденцова нашла счастливая истома.

Петельников принёс кофе. Теперь решили пить с ликёром, для чего был распахнут ослепительный бар и найдена в стеклянном частоколе бутылка ванильного ликёра. Приложившись к чашке, Леденцов почувствовал, как истома прибывает.

— А к директору универмага ты потом сходишь, — охладил его Петельников.

— Зачем, товарищ капитан?

— Извинишься за обман. Как кофе?

Леденцов лишь кивнул, жмурясь от удовольствия.

— Лейтенант, а ведь ты очень хитрый парень, а?

— Докажите, товарищ капитан.

— За тобой охотится Сосик с напарником, поскольку ты про них что-то знаешь. Так поделился бы со мной.

— Сам не знаю, что про них знаю.

— В твоих случаях логика начинается со старого мола. Ты увидел избиение и стал свидетелем. Вот тебе и намекнули по голове, чтобы помалкивал.

— Тогда зачем же зазвали писулькой на этот мол?

— Да, тут многое не вяжется, — задумчиво согласился Петельников.

Леденцов вспомнил. Как там…

— «Хорошо вяжутся только носки да шапочки», товарищ капитан.

— Оттуда?

— Оттуда.

— Скоро напишешь?

— Последнюю главу сочиняю. Вы обещали подкинуть мыслей…

Петельников вскочил, словно давно ждал этих слов. Он принёс блокнот, швырнул его Леденцову и велел:

— Пиши. Летучие мысли о детективе.

И заходил большими шагами по большой комнате, вдохновляясь на диктовку:

— Первое: детектив есть психологическая головоломка для людей, которые любят поломать голову. Второе: художественное произведение — это зелёное древо жизни, а детектив — это гладкий столб логики. Третье: в детективе должно быть лишь одно убийство, в крайнем случае два, а три убийства — это уже пошлость. Четвёртое: детектив — литература будущего…

Леденцов писал исправно. Были у него и свои мысли о детективе, но чужие никогда не помешают.

Петельников вдруг умолк и остановился у него за спиной:

— Всё вертится вокруг диско-бара. Если бы ты не зашёл туда со студенткой, то ничего бы не было.

— Завтра идёте на день рождения, товарищ капитан?

— Кстати, Муравщикова дважды видела Дарью с Сосиком.

Музыка смолкла, образовав непривычную пустоту. Петельников огляделся, словно искал её по углам.

— Пить хочется. Леденцов, у меня есть электрический самовар, кусковой сахар и баранки. А?

Ничего не державшая рука Муравщиковой неестественно окостенела. Инспектор легонько пожал её, успокаивая. Дарья Крикливец зыркнула тёмным взглядом и хотела что-то спросить, но Катя опередила — поцеловала и поздравила с днём рождения.

— А это мой друг! — резко представила она инспектора.

Хозяйка опять кольнула его сумрачным взглядом и глухо предложила:

— Снимайте обувь.

Они разулись. Дарья подвела их к двери в комнату и распахнула дверь…

Сперва Петельникову показалось, что в большой комнате темно и пусто. Но внизу, вспугнутый ветерком от двери, заметался трепетный свет — на полу по углам стояли крупные свечи. В их огне светло-зелёный необъятный ковёр смотрелся только что отросшей травкой. На нём возлежало человек десять. А посреди, как выгоревшая плешина, темнели бутылки и бутерброды.

— Эй, богдыхане, принимайте свеженьких. Катя со своим другом…

Богдыхане потеснились. Инспектор лёг меж Катей и тонкой девицей в сиреневых шароварах и в какой-то кисее, наброшенной на обнажённые плечи. Перед ним возник пузатенький сосуд вроде бы из необожжённой глины, налитый коньяком.