Чтение онлайн

Молчала и Наташа, надеясь на его рыцарство. Но Леденцов затянувшуюся паузу перетерпел.

— Боря… хотите встретиться?

— Конечно, хочу, — шумно обрадовался он.

— Когда?

— Хочу, но не могу.

— Всё… работа?

— Не-ет. У меня, Наташа, расстройство желудка.

— Расстройство?

— Извините за выражение, живот пучит и так далее. Наташа, вы догадываетесь, что я имею в виду под выражением «так далее»?

Трубка запищала. Леденцов сожалеюще положил её на рычажки — ему хотелось развить тему о пучении живота.

Прощать можно, прощать нужно. Но не предательство же.

Он вернулся в свою комнату и опять сел за детективы. Если доклад он не кончит, то в райотделе его заедят насмешками. Вчера начальник, седой полковник, остановил в коридоре и попросил процитировать что-нибудь этакое. Даже в управлении прознали, что пишется доклад века…

За спиной он услышал шаги — так тихо ходят только матери. Она села на диван, сбоку, чтобы беззвучно смотреть на его насупленный профиль. Леденцов опять с готовностью отклеился от детектива.

— Боря, хочу с тобой поговорить…

— О пользе супа?

— Боря, твой дед был известным химиком…

— Отец был известным геохимиком, а ты известный биохимик.

— Да, а ты никому не известный милиционер.

— Неправда, мама. Шпане моего района я хорошо известен, как, скажем, Альберт Эйнштейн хорошо известен физикам.

Её красивое лицо, наверное волевое в деле, сейчас было обессилено материнской заботой. Каштановые волосы, завёрнутые в вольную копну, делали её такой домашней, что мысль об известном биохимике никому бы не пришла в голову.

— Боря, ты достаточно поболтался в этом розыске. Пора выбрать в жизни главное направление.

— Мама, а я люблю всё второстепенное.

— То есть?

— Например, поёт солист. А мне нравится не он, а его безголосые подпевалы.

— Дурачишься?

— Мне нравятся не красавицы, а их подружки. Пельмени люблю не домашние, а казённые, где мяса поменьше…

— Боря, — перебила она. — Твой отец в твоём возрасте уже защитил кандидатскую.

— Мам, не хочу я тратить время на чепуху.

— Не болтай. На количество кандидатов тоже существуют планы.

— А капитан Петельников говорит, что стране нужны не кандидаты, а мясо, нефть, древесина…

— Твой капитан не понимает, что, чем больше кандидатов, тем в конечном счёте больше нефти и древесины.

— В такой расклад он не верит, мама.

Её моложавое лицо не то чтобы омрачилось, а почти невидимо потеряло свою здоровую чистоту, словно окунулось в пыльную тучку. Так бывало всегда при упоминании имени Петельникова. Её сердце не могло смириться с чужим влиянием на сына, которое оказалось сильнее материнского. И кто влияет — не учёный, не писатель, не артист… Милиционер, капитан.

Леденцов положил руку на её плечо, припорошенное волосами, которые не уместились в вольную копну.

— Мам, у Петельникова всё как…

— У тебя, — досказала она.

— Нет, у меня не так.

— Почти как у тебя.

— Совсем не как у меня.

— Хорошо, почти как не у тебя, — усмехнулась она устало.

— Мам, он работает, как слон.

— Многие так работают.

— Он ничего не боится.

— Смотрите, какой…

— Он выполнит любое задание. На него можно положиться, как на себя нельзя…

— Ну уж!

— Мам, он собирает доски по свалкам.

— Зачем?

— Квартиру отстраивает.

Последний довод неожиданно перевесил все остальные. Она задумчиво смотрела на сына, дружившего со столь странным человеком. А сын улыбался, уверенный в своей, всё-таки непонятной для неё правоте.

— Он супермен какой-то, — решила она.

— Супермен, мама, старается для себя.

— А твой капитан?

— А Петельников… для граждан микрорайона.

Леденцов нервно глянул на книжно-бумажный ворох, в котором зрел и никак не мог созреть его доклад.

— Пиши-пиши, — сказала она и встала, так и не кончив вечного их разговора.

Инспектор опустил взгляд на ждущую страницу.