Чтение онлайн

— Я знаю, я знаю! — Он снова покачал головой. — Мы обещали, и я постараюсь. Но на данный момент, учитывая, где они находятся, и учитывая, что они знают, где мы должны выйти, чтобы добраться до них, я не могу дать никаких гарантий о принятии любого из них живым. Тем более, что я сомневаюсь, что любой из этих людей особенно заинтересован в первую очередь в сдаче.

— Ладно, — сказала Хонор, спустя мгновение, и она имела в виду именно это.

Вся причина, по которой она не прислушалась к Найроби, О" Нилу, и другим кто призывал ее к здравомыслию и остаться на борту "Ястребиного Крыла", которому она принадлежала, была та, чтобы неотлучно держаться при Кристофе. Благодаря Нимицу, она знала, что он и Нат Юргенсен имели в виду, когда обещали избежать зверств, но не было пределов тому, чего можно было ожидать от созданных из плоти и крови. Подобно тому, как Хонор ненавидела "Рабсилу" и генетическую работорговлю, она знала, что не сможет по-настоящему оценить ненависть кого-то такого, как бойцы Баллрум, однако она старалась. И когда напряжение боя, и свежие потери своих друзей, смешаются с этой ненавистью, люди Кристофа должны были испытывать больше, чем простое человеческое искушение.

Если бы Эверетт Яначек был в два раза старше, или если бы у него было в два раза больше морских пехотинцев, или, если бы он должен был иметь дело с двое меньшим количеством людей из тех, что у него было, она была готова остаться на борту корабля. Но было абсолютно необходимо добраться до Инженерного, а также рабов и заключенных гражданских лиц как можно быстрее. Из-за этого, она знала, ее морские пехотинцы — особенно в боевых доспехах — будут слишком разбросаны по станции, одновременно выполняя свои собственные задачи и контролируя стада на своих "союзников". И, несмотря на глубокие доверие, она пришла потому что чувствовала себя ответственной за Яначека, поскольку ей также было известно, что для слишком многих из бойцов Баллрум, он был "сопливым ребенком". У нее не было сомнений в том, что он бы выполнил свой долг, какой бы от него не потребовался, но она также знала, что у подобной вещи гораздо больше шансов развалиться, если она оставит его справляться с тем, что, в конце концов, было ее ответственностью.

Она никогда не узнает, являлось ли ее присутствие на самом деле необходимым, но был не раз или два, когда Кристоф поглядывал на нее, и она не чувствовала голода членов его группы управления, дрожащего вокруг нее. Но ничего не происходило, и эти моменты были практически в самом начале этого долгого, изнурительного бега с боями. Прежде чем они увидели скафандр капитана "Ястребиного Крыла", забрызганным кровью — своих врагов и их собственных — и увидели, что она тоже может погибнуть в бою, они знали, также, как и она, что она никогда не была обучена подобному.

Теперь она вновь посмотрела на дисплей, затем снова посмотрела на Кристофа.

— Если предположить, что кто-то из них захочет сдаться, мы дадим им последний шанс, — сказала она ему спокойно. — После этого, если они предпочитают не сдаваться, тогда…

Она пожала плечами, и Кристоф медленно кивнул.

— Никаких зверств, — пообещал он.

— Этого достаточно для меня, — сказала ему Хонор Стефани Харрингтон, потом посмотрела в его глаза. — Итак, мы дадим им шанс, а потом… мы будем танцевать, — она закончила тихо.

— Боже, какой беспорядок, мэм.

Лейтенант медицинской службы Маурисио Нойкирх стоял с Хонор в том, что когда-то было в офицерской кают-компанией базы Казимира. На данный момент, она была превращена в перевязочную для нескольких десятков жертв, и Нойкирх устало покачал головой. Он и его санитары корабельного лазарета, умело помогали команде санитаров Баллрум, изможденным от усталости, а не только из-за боевых потерь.

— Я знаю, Маурисио, — тихо сказала Хонор. — Я знаю.

Она повернулась, чтобы посмотреть на лежащих вокруг раненых. Большинство из них были бойцами Баллрум, но двое были ее собственными морскими пехотинцами, и она сознавала засохшую кровь, которая забрызгала ее скафандр и боль от усталости глубоко в костях.

— Как все плохо? — спросила она его, наконец.

— Пока погибших трое наших людей и около тридцати человек Баллрум, — жестко сказал Нойкирх. — У нас есть еще двое раненых здесь, и еще с полдюжины или около того, в основном с незначительными ранами, на борту корабля. У Баллрум — около двадцати тяжело раненых, я думаю, что большинство из них поправятся, и еще пятнадцать или двадцать ходячих раненых. Я не знаю точно, сколько незначительных травм залатали их собственные люди.

Хонор сжала на мгновение переносицу, затем кивнула. Это была непомерная цена, но не такая плохая, как та, которую она боялась, возможно, придется заплатить.

— А законный персонал станции?

— Насколько я знаю, мы не потеряли ни одного из них, — сказал ей Нойкирх, на лице его мелькнуло облегчение… небольшое, и покачал головой в полунедоверии. — Я не слышал, что вы сказали этому мудаку Мазуру, но мне кажется это было эффективно!

Хонор снова кивнула. Очевидно, что инженер "Рабсилы" принял ее всерьез. Она все еще не знала точно, как он сделал это и, честно говоря, ее это не заботило, но ему удалось убедить по крайней мере дюжину других, что защита гражданских лиц Силезии и рабов, находящихся на борту платформы, представляется единственным шансом на выживание. К счастью для всех заинтересованных лиц, гражданские были размещены в той же части станции, что и рабы, когда они находились не на дежурстве, и что "новое руководство" изолировало все проходы, кроме одного, в эту секцию, в качестве одной из своих мер безопасности. Мазур и его товарищи смогли попасть в область для заключенных практически не встретив сопротивления, и только лишь должны были охранять единственный способ прохода до того как бойцы Ната Тернера Юргенсена и одно из двух отделений бронированных морских пехотинцев Яначека пробились к ним.

— К сожалению, — лицо Нойкирха вновь напряглось, — я думаю, что многие из них уже были убиты прежде, чем мы добрались сюда, мэм. А большинство, которых мы выручили, прошли через ад. — Он покачал головой. — Я был слишком занят латанием людей, чтобы действительно осмотреть их, но думаю, что многие из официального экипажа — и их семей, черт побери! — на самом деле были в положении даже худшем, чем у рабов. — Его челюсти сжались. — Достаточно плохо для взрослых, но дети. — Его ноздри раздувались. — Эти ублюдки использовали их как дешевые игрушки!

— Конечно, они так делали, Маурисио, — устало сказала Хонор. Он посмотрел на нее, и она пожала плечами. — Рабы — это товар, — голос у нее был скучен и уродлив. — Они представляют собой денежную стоимость. Но люди, которые просто попались на пути "Рабсилы"? — Она снова пожала плечами, быстрым и сердитым жестом. — Они были халявой, Маурисио. Никто в бухгалтерии не собирался жаловаться, если некоторые из них были бы убиты. В конце концов, эти люди собирались убить их всех, когда стали бы съезжать, не так ли? Так почему бы не пойти дальше и не понаслаждаться ими в первую очередь?

Она даже не повысила голос, но Маурисио Нойкирх никогда не слышал такого задушевного глубокого возмущения в голосе своего командира… не видел столько горя и столько ненависти в этих спокойных миндалевидных глазах. Он начал что-то говорить ей, потом закрыл рот, посмотрел в сторону, и просто покачал головой в тишине.

— Все в порядке, Маурисио.

Голос Хонор стал вдруг нежным, почти сострадательным, и он посмотрел на нее, почувствовав ее руку на своем плече.