Чтение онлайн

Сано рискнул предположить:

— У него отметины после оспы?

Быстрый кивок, облегчение в испуганных глазах.

— Что еще? Рассказывай дальше.

Но дух перешел на едва слышное бормотание, а затем и вовсе затих. Аои сбросила обличье убитого эта. Сано с нарастающим нетерпением наблюдал, как Аои укладывает волосы на алтарь и берет ярлык. Узнает ли он высокого, хромого и рябого самурая?

Аои взяла ярлык пальцами и передернулась. Устремив тревожный взгляд куда-то вдаль, на то, что было видно ей одной, она прошептала:

— Солдаты опять в походе. Скоро они подойдут к полю, на котором судьбой определено быть сражению. Он выхватит свой меч. И тогда...

С громким визгом она отбросила ярлык в сторону. Бумага взмыла в коротком полете и начала плавно опускаться. Сано протянул руку, чтобы не дать ярлыку упасть на огонь свечи.

— Осторожнее! — крикнул он. Беспокойство за сохранность вещественного доказательства оказалось сильнее боязни прервать обряд.

Аои неловко вскочила на ноги. Коленями она задела алтарь, и свечи с благовонными палочками раскатились по земле. Пытаясь удержать равновесие, она толкнула Сано, и он не успел подхватить ярлык и другие предметы.

— Что вы делаете? — разозлился Сано.

— Пожар, пожар! — закричала Аои. Транс прошел, голос стал звонок и резок, лицо исказилось от тревоги.

Сано оглянулся. Вокруг упавших свечей занялись сосновые иглы. Он принялся затаптывать огонь. Аои кинулась к нему на помощь. Они столкнулись в полный рост, лбами, на полном ходу. Сано инстинктивно обнял ее, чтобы не дать упасть.

Тело у Аои было теплым и податливым. Сано ощущал мягкость груди, прижавшейся к нему. У него перехватило дыхание, когда внезапно нахлынувшее желание заставило напрячься его плоть и замутило сознание. За ту долгую минуту, когда Сано держал Аои в объятиях, он успел прочесть по ее широко распахнутым глазам, приоткрытым губам и участившемуся дыханию: она испытывает то же, что и он.

Быстрым движением Аои высвободилась из объятия и опустилась на колени у разоренного алтаря.

Сано наконец загасил огонь. Он привел в порядок алтарь: водрузил свечи и благовонные палочки, положил ярлык (обгоревший с одного конца), прядь волос (часть которых сгорела) и кошелек. Вернувшись на место, он обнаружил, что дрожит. Сердце глухо стучало. Быстрая смена сильных эмоций — шок от отцовского голоса, ликование от того, что получено описание убийцы, и возбуждение от внезапного, хаотичного завершения обряда — словно выпотрошила его. Он чувствовал опустошенность и усталость.

— Вы себя хорошо чувствуете? — спросил Сано.

Не глядя на него, Аои кивнула.

— Что случилось?

Аои подняла лицо. Хотя настоятельница и была бледнее обычного, ей удалось вернуть самообладание.

— Простите меня за столь недостойное поведение. Порой предметы говорят мне о местах, где они побывали. О людях, которые к ним прикасались. О чувствах, которые они впитали. Эта бумажка заставила меня увидеть и почувствовать нехорошие вещи.

Судя по ее спокойствию, трудно было поверить, что они минуту назад прикасались друг к другу.

— Вы говорили о солдатах в походе, кто-то собрался выхватить меч, — сказал Сано. — Это охотник за бундори?

Аои покачала головой.

— Не знаю. Но я почувствовала в нем великую страсть к битве.

— Он считает убийство актом войны, как сёгун? — предположил Сано. — Но кто его враг, Каибара или Араки Ёдзиэмон? — Боевой сценарий больше подходил ко временам Араки, чем к нынешним. — Если это Каибара, то почему на ярлыке другое имя?

— Может, он хотел, чтобы умерли оба. Сано понял, Аои не знает, кто такой Араки.

— Генерал Араки умер по меньшей мере сто лет назад, -

объяснил он.

— Значит, убийца мысленно соединил двух людей. И напал на того, кто жив.

— Идея, — согласился Сано. Впрочем, вопрос о взаимосвязи Араки и Каибары потерпит до завтра, когда будет опрошена семья Каибары. — Но тогда для чего убивать эта? Он не имеет никакого отношения к высокопоставленным самураям.

Аои мгновенно разрешила трудную задачу:

— А кого же еще, кроме эта, самураю убивать, когда он желает опробовать меч или потренироваться в технике удара?

— Ну конечно! — Сано посмотрел на нее с нескрываемым восхищением. — Убийца хотел убить Каибару, но ему никогда не приходилось отрубать человеку голову и оформлять бундори. Он попробовал на жертве, за убийство которой не понесет наказания, даже если его поймают.

Аои обнаружила проницательный ум. Это усилило для Сано ее притягательность. А сияющие глаза и готовность, с которой она подалась к нему, показали: она получает удовольствие от общения с ним.

Сано мельком подумал о будущей невесте, характера и внешности которой не знал.

— Давайте встретимся завтра вечером, — предложил он Аои. — Думаю, ваши идеи помогут мне понять и схватить преступника.

Аои не откликнулась на его приподнятое настроение.

— Как пожелаете, — бесстрастно проговорила она, собрала кошелек, прядь волос и ярлык и с поклоном протянула ему.

Его выпроваживали. Она хочет, чтобы он ушел. Хоть Сано по своему положению мог приказать ей сделать все что угодно, он не стал возражать. Он и помыслить не смел о ней как о низшем существе, о средстве для удовлетворения похоти. Аои и так дала ему больше, чем он ожидал: позволила понять мотивы убийства, описала внешность человека, которого следует искать.

Их руки соприкоснулись. Ее пальцы были теплыми, несмотря на холодную ночь, щеки заметно порозовели. В Сано закралось подозрение, что их короткое свидание возбудило желание и в ней. Он обернулся, покидая поляну, чтобы еще раз взглянуть на настоятельницу, но Аои не ответила на его взгляд.

Рано утром Сано выехал верхом из западных ворот замка. Город окутывал туман. Впереди маячили только кончики крыш бантё. Район, где жили Каибара и другие вассалы клана Токугавы, выглядел как картинка: деревня среди озера на фоне гор, очертания которых смягчались легкой белой дымкой.