Чтение онлайн

Вторую ложку супа она втянула в себя не менее шумно, чем первую. И хотя никто из гостей вроде бы и не заметил этих отвратительных звуков, которые Эрика издавала губами и языком, Виктор не мог допустить, чтобы его жена стала объектом насмешек. Тот, кто смеялся бы над ней за ее спиной, смеялся бы и над ним.

— Молоко в супе свернулось, — объявил он. — Уильям, Кристина, пожалуйста, уберите тарелки.

— Свернулось? — удивилась жена мэра. — Только не в моей тарелке.

— Свернулось, — настаивал Виктор, а слуги уже быстро убирали тарелки. — И вы, конечно же, не захотите есть суп из лобстеров, который далек от идеала.

Застыв, превратившись в изваяние, Эрика наблюдала, как полные тарелки исчезают со стола.

— Я очень сожалею, Эрика, — заполнил Виктор неловкую паузу. — Впервые я нахожу недостаток в твоей готовке… или в тебе.

— Мой суп был выше всяких похвал, — запротестовал Джон Уоткинс.

Эрика, разумеется, не понимала, чем вызвано столь неожиданное для нее решение Виктора, но быстро пришла в себя.

— Не надо, Джон. Будьте уверены, на выборах окружного прокурора вы всегда можете рассчитывать на мой голос. Но в кулинарных вопросах я доверяю Виктору. Нёбо у него такое же чувствительное, как и у лучшего шеф-повара.

Виктор почувствовал, что его затвердевшие губы расходятся в искренней улыбке. Частично Эрика искупила свою вину.

Серые виниловые плитки пола поскрипывали под ногами Карсон и Майкла. И звуки эти, пусть тихие, далеко разносились по пустынному коридору.

Судебная патологоанатомическая лаборатория выглядела заброшенной. В этот час, конечно, число сотрудников уменьшалось, но не до такой степени.

Джека Роджерса они нашли в указанном им месте: в секционном зале номер два. Компанию ему составляли профессионально разделанный труп Бобби Оллвайна, лежащий на столе из нержавеющей стали, и молодой, долговязый помощник, которого Джек представил как Люка.

— Остальных сотрудников ночной смены я под благовидным предлогом распустил по домам, — пояснил Джек. — Из опасения, что среди них найдется болтун и расскажет кому не следует о том, что мы имеем.

— А что мы имеем? — спросила Карсон.

— Чудо, — ответил Джек. — Только у меня такое чувство, что чудо это слишком черное, чтобы к нему приложил руку Бог. Вот почему здесь только Люк и я. Люк сплетничать не любит, не так ли. Люк?

— Да, сэр.

Чуть выпученные глаза Люка, длинный нос и еще более длинный подбородок придавали ему ученый вид, словно книги так привлекали его, что и нос, и подбородок тянулись к их страницам.

С приличным брюшком, круглым лицом, изрезанным морщинами, которые добавляли годы к его истинному возрасту, сегодня Джек выглядел даже более старым, чем обычно. Чувствовалось, что он очень взволнован, а лицо его приобрело землистый оттенок.

— У Люка наметанный глаз на физиологические аномалии, — продолжил Джек. — Свое дело он знает.

Люк просиял, определенно гордясь похвалой босса.

— Я всегда интересовался внутренними органами. Чуть ли не с детства.

— А я увлекался бейсболом, — вставил Майкл.

— Мы с Люком полностью завершили исследование внутренних органов. — На бейсбол Джек не отреагировал. — Мозг, полости тела, шея, дыхательный тракт…

— Сердечно-сосудистая система, — подхватил Люк, — пищеварительный тракт, желчные пути, поджелудочная железа, селезенка, надпочечники…

— Мочевые пути, половые пути, костно-мышечная система, — закончил Джек.

Вид лежащего на столе трупа однозначно указывал на то, что исследовали его по полной программе.

И, если бы тело не было совсем свежим, у Карсон наверняка возникло бы желание смазать ноздри какой-нибудь мазью с запахом ментола, скажем, «Вискс». Но на этот раз она могла выдержать запах, идущий от взрезанного живота и внутренних органов.

— Каждый этап вскрытия открывал нам такие анатомические странности, что мы снова и снова возвращались назад, чтобы посмотреть, не упустили ли чего.

— Анатомические странности? Например.

— У него было два сердца.

— Что значит — два сердца?

— Два — это такое простое число между единицей и тремя. Uno, dos. [19]

— Другими словами, — возбужденно воскликнул Люк, — в два раза больше, чем положено.

— Это мы поняли, — заверил его Майкл. — Но в библиотеке мы видели, что грудная клетка Оллвайна вскрыта. И в дыру можно поставить «Фольксваген». Если оттуда все вырезали, как вы узнали, что у него было два сердца?

— Во-первых, артерии и вены. Их ровно столько, чтобы обслуживать два сердца. В заключении я все подробно описал. Но это не единственная странность, которая обнаружилась при вскрытии Оллвайна.

— Что еще?

— Черепные кости прочные, как броня. Я сжег две электрические пилы для трепанации, пытаясь добраться до мозга.

— У него также было две печени, — заговорил Люк, — и селезенка в двенадцать унций. Обычная селезенка весит семь.

— Более разветвленная лимфатическая система, чем можно увидеть в учебнике, — продолжил Джек. — Плюс два органа… я даже не знаю, что это такое.

— Значит, он был каким-то выродком, — сделал вывод Майкл. — Снаружи-то выглядел нормальным. Может, не красавец-мужчина, но и не человек-слон. А внутри все у него было по-другому.

— В природе полно выродков, — согласился Люк. — Змеи с двумя головами. Лягушки с пятью лапками. Сиамские близнецы. Вы не поверите, как много людей рождаются с шестью пальцами на руке. Но все это не похоже… — он похлопал по голой ноге Оллвайна, — …на нашего приятеля.

Карсон уже понимала, куда он клонит, но принять этого не могла.

— Какова вероятность того, что такое возможно? Один шанс на десять миллионов?

Джек Роджерс рукавом рубашки стер со лба пот.

— Взгляни правде в глаза, Карсон. Такого просто не может быть. Это не мутация. Это замысел.

Она не знала, что на это ответить, и, возможно, впервые с начала их совместной работы, не нашлось слов и у Майкла.

Предугадывая их следующий вопрос, Джек добавил: «Только не спрашивайте меня, что я подразумеваю под словом замысел. Будь я проклят, если знаю».