Чтение онлайн

— Сандра, для сегодняшних гостей ты правильно подобрала посуду.

Его одобрительные слова вызвали у нее благодарную улыбку.

— Но, Уильям, я вижу отпечатки пальцев на паре бокалов.

Дворецкий тут же убрал бокалы, указанные Виктором.

С двух сторон канделябра стояли вазы с розами кремового цвета.

— Кристина, — Виктор повернулся ко второй домоправительнице. — Слишком много листьев. Срежь часть, чтобы придать большую выразительность бутонам.

— Я не ставила розы, сэр, — ответила Кристина и тут же испугалась, поскольку своими словами перевела стрелки на жену Виктора. — Миссис Гелиос занималась этим сама. Она прочитала книгу об украшении столов и комнат цветами.

Виктор знал, что слуги любят Эрику и тревожатся, как бы из-за них у нее не возникли неприятности.

Он вздохнул.

— Срежь часть листьев, Кристина, но ничего не говори жене. — Он достал из вазы одну из роз, медленно повертел между большим и указательным пальцами. Понюхал, заметив, что на некоторых из лепестков появились первые признаки увядания. — Она так… молода. Еще успеет набраться опыта.

Приближался час приезда гостей, и Виктор пошел в спальню, чтобы понять, что задержало Эрику.

Нашел ее в гардеробной, у туалетного столика. Ее блестящие, мягкие, как шелк, волосы цвета бронзы падали на обнаженные, безупречной формы, бархатистые плечи, которые так возбуждали его.

К сожалению, она явно перебарщивала с косметикой.

— Эрика, ты не можешь улучшить совершенство.

— Я очень хочу, чтобы ты нашел меня красивой, Виктор.

— Тогда смой большую часть того, что у тебя на лице. Пусть все увидят твою естественную красоту. Я дал тебе все для того, чтобы ты и так блистала.

— Как это приятно. — В голосе слышалась неуверенность, она не могла понять, критикуют ее или хвалят.

— Жена окружного прокурора, жена университетского профессора — они не будут накрашены, как поп-дивы.

Ее улыбка сползла с лица. Виктор полагал, что прямота с подчиненными (или с женой) предпочтительнее критики, щадящей чувства.

Встав за ее спиной, он положил руки на обнаженные плечи, нагнулся, чтобы вдохнуть запах ее волос, откинул их, поцеловал в шею, почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь.

Коснулся пальцем изумрудного ожерелья.

— Бриллианты подойдут больше. Пожалуйста, поменяй ожерелье. Ради меня.

Она встретилась с ним взглядом в зеркале туалетного столика, потом опустила глаза на кисточки и пузырьки. Заговорила шепотом:

— Твои стандарты… так высоки.

Он вновь поцеловал ее в шею и ответил тоже шепотом: «Вот почему я и создал тебя. Мою жену».

В автомобиле по пути к Джексон-сквер, где они решили пообедать в одном из ресторанчиков, Карсон и Майкл вновь говорили о последних убийствах.

— Оллвайна не «вырубали» хлороформом, — заметила Карсон.

— У нас еще нет анализа крови.

— Вспомни его лицо. Хлороформа не было и в помине. Получается, что он и Шатери — исключения.

— Еще одного мужчину, Бредфорда Уолдена, «вырубили» хлороформом, — напомнил Майкл. — С другой стороны, у всех троих вырезали внутренние органы.

— Да, похоже, Хирург взял их в качестве сувениров.

— Но у женщин он отрезает только уши, кисти, ступни… Нэнси Уистлер прислала тебе список людей, у которых были ключи от библиотеки?

— Да. Но, повидав квартиру Оллвайна, я думаю, что он сам открыл дверь убийце, так что ключ этому парню не требовался.

— С чего ты это взяла?

— Не знаю. Просто чувствую.

— Давай проанализируем жертвы, — предложил Майкл. — Во-первых… Я отказываюсь от версии наличия связи между жертвами. Все они — случайная добыча.

— Как ты пришел к такому выводу?

— Так уж сложилось. У меня тоже есть интуиция.

— И какими критериями он руководствуется, когда отрезает или вырезает у жертвы определенную часть тела?

— Элизабет Лавенца, плававшая без кистей. Кисти играли важную роль в ее жизни, работе? Может, она художница? Пианистка? Может, занималась мануальной терапией?

— Ты знаешь, она работала продавщицей в книжном магазине.

— Мэг Савиль, туристка из Айдахо.

— Он взял ее ступни.

— Она не была балериной. Всего лишь регистратором.

— Он берет уши у медсестры, ноги у студентки университета, — продолжила Карсон. — Возможно, это что-то и означает, но не для нас.

— Он берет печень владельца химчистки, почки бармена. Если бы он вырезал печень у бармена, мы бы могли построить на этом версию.

— Жалкую версию.

— Согласен с тобой, — кивнул Майкл. — Бармен любил хэви-металл, Оллвайн жил в черноте. Есть тут какая-то связь.

— В этой квартире не было ничего от хэви-металл, чистое безумие.

Когда они подъехали к ресторану, которому отдавали предпочтение многие детективы из отдела расследования убийств, из дверей вышел Харкер с пакетом еды. Из пакета поднимались дразнящие запахи. Рот Карсон наполнился слюной, желудок напомнил ей, что ленч она пропустила.

Харкер заговорил так, словно не встретил их случайно, а продолжал на минуту-другую прерванный разговор.

— Прошла информация, что мэр уже к уик-энду сформирует специальную группу для ведения этого расследования. Если нам вскорости предстоит работать вместе, мы можем уже сейчас обменяться мыслями.

— Конечно же, тебе известна твоя репутация, — ответила Карсон. — В отделе все знают, что ты и Фрай ищете славы.

— Зависть, — спокойно ответил Харкер. — Мы закрываем больше дел, чем остальные.

— Иногда пристреливая подозреваемого, — вставил Майкл, имея в виду недавний случай, когда Харкеру едва удалось избежать обвинений в необоснованном применении оружия.