Блокпост
Шрифт:
– Да. И это у нас вроде бы неплохо получается.
– Я думаю, что вы с Крисом – злоформеры! – выпалил я.
– Как тебе будет угодно!
Марица улыбнулась еще шире и, скрестив руки, взялась за подол сорочки.
Комбинацию она снимала через голову, но женского тела я так и не увидел. Только серая тестообразная масса, сморщенная, будто кожа на лице Шарпа. Сорочка отлетела в сторону, и глазам открылась безобразная личина монстра, будто вылепленная пьяным скульптором из зеленоватого, заплесневевшего от времени, слизкого пластилина. Ни волос, ни косметики, и глаза совсем не черные – белые, но не тусклые, словно у рыбы, а ярко светящиеся, будто круглые плафоны с горящими внутри красными лампочками.
Глазами Аномалья на меня смотрел злоформер, и его взгляд казался тяжелым камнем, что давил на крышку моего сознания, прессуя, будто капусту в кадке. Но все же я шевельнул пальцем на спусковом крючке. Правда, выстрелить не успевал: монстр исчез, растворился в зыбкой полутьме.
Я вдруг услышал, как залаяли легавые, сбегая со стены вместе с ковром, как затрубил в рожок охотник, пытаясь их остановить. Зашипел на огне промокший порох, каркнула ворона, ухнул сыч, с треском обвалился кусок штукатурки там, где только что шла охота, с хлопком лопнула обшивка исчезающего дивана, шифоньер с гулом просел на сломавшихся ножках. Со скрипом открылась створка, падая в пустоту, которую только что занимал злоформер. Ночник тоже исчез, и комнату освещали только мои фонари.
– Ты не бойся, Джером, убивать я тебя не стану, – услышал я голос Марицы.
Мой палец все-таки выдавил слабину на спусковом крючке, еще чуть-чуть, и грохот выстрела ударил бы по барабанным перепонкам, а мощная отдача толкнула в плечо.
– Но и ты меня не убивай, ладно?.. Мы ведь в мире живем, ты должен это понимать.
– В мире?! А кто направил зомби на вертолет?
Я не видел ни Марицы, ни гуманоида, в которого она превратилась, но разговор вел так, будто видел перед собой собеседника. Ствол карабина вдруг оказался опущенным вниз, и нелегко было его поднять. Да и смысла в этом я не видел. Злоформер где-то рядом, возможно, нависает надо мной невидимой громадой. И если он вдруг нападет, то спастись я не смогу. Слишком уж мощной и непреодолимо опасной казалась эта особь.
– Мы с Крисом всего лишь хотели узнать, что за люди к нам летят… Плохие люди к нам летели. Очень плохие. Они убивали наших друзей…
– Каких друзей? – перебил я.
– Зомби – наши друзья.
– Извини за наивность. Я-то думал, что зомби – это ваши жертвы…
– Жертвами были люди, которых мы изменили. А зомби – наши друзья. Так же, как вы – ты и твои солдаты…
– Мы тоже ваши жертвы?
– Нет… Но если есть желание, ты можешь стать зосом.
– А можно обойтись без этого?
– Можно… Пока ты ведешь себя правильно, у меня нет надобности перекодировать тебя. Зачем? Зомби, может, и друзья нам, – в голосе Марицы слышался легкий сарказм, – но они тупые и медлительные. Они все вместе не смогут сделать то, на что способна твоя группа. Кенги чуть получше, но не с каждым получается, поэтому их не очень много. Косорогов и того меньше. Не у всех людей одинаковый код, одни слабей, другие сильней… Твоя группа ценнее, чем кенги, чем косороги…
– Чем ценней?
– Тем, что способна воевать по всем правилам военной науки. Воевать и убивать наших врагов… Ты когда-нибудь ездил на электричке?
– Не смеши.
– А ты когда-нибудь ездил в электричке без билета?
– Ну, доводилось…
– И что ты ощущал? Сейчас появится контролер, а я без билета. Убить он не убьет, но из вагона попрет. Если не захочет обилетить на месте. А если есть билет, то и душа спокойна. Так и в Аномалье. Здесь свои билеты, свои контролеры. Тебе мы выписали билет. Твоим солдатам тоже. Поэтому можете ехать дальше и ни о чем не беспокоиться. А кого не захотим обилетить, тот станет «зайцем». А «зайцев» мы перекодируем в зосов… Такая вот нехитрая схема. Но она относится к обычным пассажирам. Однако если в электричку садится враг, мы должны его уничтожить. А враги – это военные, они приходят к нам, шумят, убивают…
– Убивают, – кивнул я. – Чтобы Аномалье не расширялось.
– Нас все равно не остановить… А с врагами нужно бороться всеми силами. И своих друзей для этого привлекать, и обилеченных пассажиров, то есть вас…
– Поэтому Титаник и открыл стрельбу? Ты заморочила ему голову, и в результате погибли люди. И он сам погиб. А мы теперь вынуждены искать новое пристанище…
– Погибли наши враги.
– Именно этого ты и добивалась.
– И этого тоже… Титаник раньше тебя понял, что нужно помогать нам…
– Помогать вам?! – возмущенно перебил я. – А кто вы такие?! Откуда взялись? Что вам нужно на нашей планете?
Только сейчас до меня дошло, что я, возможно, первый в мире живой человек, которому довелось общаться с самым настоящим злоформером, с этим порождением абсолютного космического зла.
– Эта планета такая же наша, как ваша. Это наша общая планета…
– Тогда почему вы ее разрушаете?
– Мы не разрушаем, мы – созидаем… Мы созидаем вечность. Я знаю, люди хотят жить вечно. Они мечтают о вечности. И мы даем им вечную жизнь…
– Тогда скажи, почему они бегут от этой вечности?
– Ты боишься смерти?
– Да.
– Почему? Ведь после смерти начинается загробная жизнь. Вечная жизнь в райских облаках…
– Я в это не очень верю.
– А кто-то верит. Очень верит. И все равно боится умереть… Ты можешь умереть прямо сейчас. И сразу же родиться для вечной жизни…
– Кем, зомби, кенгом, косорогом?
– А кем хочешь?
– Но я не хочу быть зомби. И кенгом не хочу. И косорогом…
– А чем ты лучше кенга?
– Если я уродлив внешне, это еще не означает, что я урод в душе.
– Я не говорю, что ты урод внешне. А ты говоришь, что кенги уроды.
– Я не говорю.
– Но даешь понять.
– Кенги тупые. Зомби еще тупей. У них совсем нет мозгов… Их жизнь даже не назовешь существованием…
– Да, но при этом они счастливы… Хочешь узнать их мир изнутри?
– А можно обойтись без этого? – похолодел я.
– Можно… Если ты наш друг…
– Э-э… А что нужно, чтобы стать вашим другом? Убивать людей?