Блокпост
Шрифт:
– Заграждение во многих местах прорвано. Зачем кому-то проходить мимо вас? У вас, говорят, оружия прибавилось.
– Кто говорит?
– Зомби… – ни секунды не раздумывая, ответила Марица. – Или ты думаешь, они совсем тупые?
– Тогда зачем они пошли на вертолет? – вслух подумал я.
– Затем, что кому-то это было нужно.
– Кому?
– Не знаю… Хотя и догадываюсь. Но лучше я не буду об этом говорить… Они не должны были стрелять.
Марица говорила, но я, захмелев от ее ласк, соображал заторможенно, едва поспевал за ее мыслью.
– Кто они?
– Пилоты. Они не должны были стрелять в зомби. Но они стреляли… За это зосы их сожрали… Почему они их сожрали? Потому что с ними поступили по-человечески… Именно, по-человечески, я не оговорилась… Человек человеку – волк, по этому принципу живут люди. Если так, то у волков такой же принцип: волк волку – человек. И у волков, и у зомби, и у всех, кто населяет Аномалье. Ты с зосом по-человечески, из пулемета, гранатой, бомбой, а он тебе отвечает тем же…
– Разве зосы не нападают первыми?
– Нападали. Когда Аномалье боролось за свое существование. А сейчас ему ничего не угрожает, оно живет своей жизнью, разрастается. И уничтожить его можно только вместе с планетой… Ты не знаешь, нам не обещают ядерную войну?
– Если будет атомная война, то Аномальем станет вся Земля, – с трудом, но все же сообразил я.
– Да, если планета не разлетится на куски… Думаю, этого не случится. Думаю, Аномалью ничего не угрожает…
– Ты хочешь, чтобы оно разрасталось?
– Да, наверное…
– Тебе какая от этого польза?
– Мне нравится здесь. Мне здесь хорошо. Но люди не дают нам покоя. И чем дальше от нас граница, тем нам здесь будет спокойней…
– Кому вам?
– Мне и Крису.
– Как же вы без людей будете? На чем деньги зарабатывать?
– На людях.
– А разве они не заражаются здесь… гм, настоящим?
– Если они не умеют себя вести, то да. А если умеют, как мы с Крисом, то их никто не трогает… И нас Аномалье не трогает. Но нам не нравится, что здесь хозяйничает штурмовой спецназ, проводит рейды, убивает, разрушает…
– Вам спецназ не угрожает.
– Может, напрямую и не угрожает, но может произойти всякое. Я не знаю, чего ждать от военных завтра.
– Зачем тебе знать, что будет завтра? Разве ты не живешь настоящим?.. А если серьезно, то штурмовым группам здесь делать нечего. Их здесь не будет, пока мы справляемся с ситуацией. А у нас пока что все спокойно…
– Спокойно?.. А вертолет? Погибли пилоты.
– М-да…
После случившегося мне удалось связаться со штабом. Брыль наорал на меня, обвинил в том, что это мы сбили вертолет. Дескать, летчики ошиблись, а мы, защищаясь, открыли по ним огонь… То, что могли погибнуть мы, его, похоже, совсем не волновало. И себя он виновным не чувствовал, а ведь должен был предупредить экипаж, что за люди будут их встречать, какие они на внешность… А вчера к нам прибыл второй вертолет, модернизированный «Ми-24», «летающая машина пехоты», вооруженная до винтов. На нем к нам доставили нескольких спецназовцев, им мы и отдали обглоданные останки летчиков. Надо было видеть, как смотрели на нас бравые парни, вооруженные и экипированные по последнему слову военной техники. В их глазах мы казались монстрами, ничуть не лучше, чем те, которых они должны были уничтожать. И внешность у нас увечная, и вертолет мы сбили…
Мы проводили этих ребят к обломкам упавшей машины, они убедились, что в катастрофе виновата исключительно гравитационная аномалия, но своего мнения о нас они, похоже, не изменили. И расстались с нами, как с вероятным противником, читай, врагом… И еще вчера у меня возникло предчувствие, что добром вся эта история не закончится.
Конфликтная ситуация могла привести к грандиозной зачистке Мокрянки, где водились напавшие на летчиков зосы. А могло достаться и нам. За то, что на людей не похожи… Гораздо больше мне верилось в первое, но я готовился и ко второму. Поэтому сегодня мы и отправились за двигателем для второго бронетранспортера, чтобы поскорей поставить его на ход.
– Может произойти всякое, – повторил я ее слова. – Поэтому вам стоит перебраться к нам на блокпост. – Там вас никто не тронет…
– Тронуть могут вас самих, – с насмешкой в голосе заявила Марица. – Уже тронули. Я слышала взрывы. И удивлена, что у вас нет потерь.
– Почему нет? Может, кто-то и погиб.
– Нет, все живы… Я знаю… Я много чего знаю… Как знаю, что здесь, в Аномалье, вам живется лучше, чем на чистых землях.
– Это наша работа.
– Нет, это ваша жизнь… Вы должны жить настоящим. Вы уже учитесь им жить. Поэтому Аномалье не убивает вас. Оно хочет, чтобы вы целиком принадлежали ему.
– Как принадлежат ему зомби?
– Не совсем. От этих тварей пользы мало… А вы бы могли помочь Аномалью.
– Как?
Марица замерла в раздумье, и ее руки остановились, но энергия, исходящая от них, продолжала волновать мою кровь.
– Не знаю… – наконец сказала она. – Да и не мое это дело – знать. Аномалье само позовет вас, скажет, что делать…
– Я в этом не уверен.
– А в том, что Аномалье помогает вам, ты уверен?
– Твердо сказать не могу, но мне кажется, что да…
– Вот видишь, Аномалье помогает вам, вы помогаете ему.
– Как мы ему помогаем?
– Прежде всего тем, что не шумите, не стреляете. Вас послали сюда люди, но вы больше слушаете голос Аномалья, чем свое начальство. Или нет?
– Не слышал я голос Аномалья… – неуверенно качнул я головой.
– Слышал, – убежденно проронила Марица.
– Может, и слышал… Но мы не слушаемся Аномалья. Мы просто живем.
– Вот видишь, как хорошо все складывается. Вы просто живете. Не выполняете задачу, а живете. В настоящем живете, в согласии с Аномальем. Никого здесь не убиваете. Поэтому и будете жить дальше… В настоящем… Аномалье даст вам все, что нужно для жизни. Вы будете жить и помогать ему…
– Мы и так никого не убиваем.
– Да, но вас будут убивать. Ваше начальство. И знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что вы – это правда о людях… Аномалье изуродовало вас, вы прошли через муки ада. Вы пострадали ради людей. А что сделали люди? Они превратили вас в изгоев, сослали вас на смерть… Это и есть правда… Джером, ты когда-нибудь видел правду? – завороженная собственной речью, с долей пафоса в звенящем от напряжения голоса спросила Марица.
– В каком смысле?
– В прямом… Смерть – это костлявая старуха в черном балахоне и с косой. А что такое правда? Как эта дама выглядит?