Блокпост
Шрифт:
А еще реальностью были мысли, которые внушила мне Марица. Вернее, тот, кто прятался за ее образом… И это мог быть злоформер… Я физически ощутил, как леденеет спина от этой мысли…
Злоформер в естественном своем обличье мог скрываться в подвале и сейчас. Встреча с ним наверняка закончится катастрофой. Но я все-таки решил спуститься к нему. Правда, для этого мне пришлось вколоть сильный психостимулятор из тех, что на короткий срок избавляют человека от страха. Нервные процессы при этом тормозились, сознание притуплялось, но в здравом уме я бы не смог влезть в пасть к самой смерти. Шпак и Скорняк также прибегли к подобной стимуляции.
Я первый вошел в зал, где нас когда-то, как нам казалось, кормил Крис. Что там за еда была на самом деле, я не знаю. Возможно, крысиные хвосты…
Пол в зале по щиколотку залит водой, на стенах плесень от жуткой сырости, штукатурка отслаивается. И нет здесь никакого тростника и бамбука. Барная стойка разрушена, столов мало, и все они перевернуты так, что столешницы утопают в воде… Лучи штурмовых фонарей неторопливо бродят по темноте, с потолка что-то капает, и тишина такая, что закладывает уши. Я, Шпак, Скорняк… А где Крис? Где Марица? Где все это чертово отродье?
За остатками барной стойки я увидел дверь. Коридор за ней, пищеблок и комната, где, ублажая, охмуряла меня своими разговорами Марица… Может, она и сейчас там. Вернее, он, злоформер – желеобразный, зеленый, пупырчатый монстр… Я даже не знал, смогу ли я убить его выстрелом из карабина.
– Что, уходим? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Шпак.
Он хоть и находился под воздействием психостимулятора, страх все-таки держал его за грудки.
– Как твои глаза, сержант? – вопросом на вопрос ответил я.
– Да ничего.
– Если ничего, значит, хорошо. Чего тогда торопиться?
– Так не кормят же, – вставил слово Скорняк. – И блондинок вроде бы нет…
– Будут тебе блондинки, – буркнул Шпак. – Вон зомби сколько вокруг шляется. И блондинки там есть, и брюнетки. Станешь зомби, выбирай любую…
– Не наводи тоску на доску, сержант… Здесь оставайтесь. Дальше я сам…
Мне приходилось раззадоривать себя, чтобы преодолеть хоть и остаточный, но все же сильный страх… Казалось бы, какого черта я забыл в подсобке?.. Но именно этот черт, казалось, и приманивал меня к себе. Страшно, до сосущего холодка в желудке страшно, но я все же сделал шаг вперед.
Я не стал обходить барную стойку, как это бывало, когда я шел к Марице. Обломки этого сооружения валялись у меня под ногами, гнили в воде, мне оставалось только перешагнуть через них. И я шагнул, но вдруг шарахнулся в сторону: мне показалось, что Крис надвинулся на меня, прошел через мою плоть, как через бестелесный фантом, снял с полки несуществующую бутылку абсента…
– Командир! – услышал я надрывный голос Шпака.
Он стоял за спиной, освещая меня своими фонарями. И заметив, как я дернулся, встревожился.
– Все нормально, – успокоил его я. – Померещилось.
– Давай назад.
– Назад пути нет, сержант, только вперед…
Я шел в глубь этого подземелья с тем же чувством, с каким наша группа должна была отправиться за дробь-четвертую или даже за дробь-первую линию ограждения. Начальство не простит нам погибших пилотов и убитых Титаником спецназовцев. И лучше не искать с ним примирения. Но углубляться в Аномалье так же страшно, как заходить за эту дверь, за которой, возможно, меня поджидает смерть…
Глава 15
Марица сидела на диване, чуть склонившись вправо, к дальнему от меня подлокотнику. Короткая черная комбинация на бретельках, ноги обнажены по всей длине, одна, в фирменном стиле, заброшена на другую, в руке дымящаяся сигарета. И комната узнаваемая. Красный свет ночника, ковер с охотничьими собаками на стене, стул с кривой спинкой, шифоньер со старым календарем на торце, кресло, два коктейльных бокала на журнальном столике.
Я зашел в комнату, спиной прижавшись к стене, в которую вмонтирована была дверь.
– Джером?! – будто очнувшись, улыбнулась она.
Неторопливо поднялась с дивана, шагнула ко мне, но остановилась, заметив, как я напрягся.
– Ты меня боишься? – удивленно повела она бровью.
– Это еще почему?
Конечно же, мне было не по себе. Там, за спиной, разруха, вода под ногами, плесень на стенах, а здесь, в этой комнате, как будто ничего не изменилось. Разве что в образ Марицы подлили сексуальности. Эта короткая сорочка, открытые плечи, обнаженные ноги. А в глазах волнующая истома, волосы распущены, губы ярко накрашены…
– Не знаю. Ты чем-то очень расстроен. И ты сегодня злой.
А ведь не шевелятся ее губы. Она говорит, а губы молчат. Ни дать ни взять, озвученное немое кино.
– Злой. Сегодня мы напали на людей. Титаник открыл огонь… Что ты ему внушила?
– Ничего я ему не внушала… И ты не о том говоришь. Какие люди? Какой огонь? Иди ко мне, можешь лечь со мной, раздеть меня… Ты же этого хотел?
На губах блудливая улыбка, но это все, что они могли изобразить. Зато говорили глаза. Я смотрел в них… Не мог не смотреть. Их магическая гравитация втягивала мое сознание в свою орбиту. Я слышал голос и видел, как меняют размер ее черные зрачки, примерно так происходит с индикатором прибора, реагирующего на изменение амплитуды звука.
– Не знаю, может, и хотел… Когда-то…
Я чувствовал палец на спусковом крючке. И ствол карабина смотрел прямо на Марицу. Но мне вдруг стало казаться, что я не смогу выжать слабину.
– А сейчас?
– Нет. Настроение не то… Где Крис?.. Почему его нет? Почему в баре разгром?
– Потому что там была только видимость бара. А сейчас там все так, как и должно быть… Но, возможно, мы сделаем там настоящий бар…
– Кто мы?
– Я и Крис.
– Вы оба создаете видимость?