Чтение онлайн

Запоздалый страх накрыл с головой.

Стояла, смотрела, как маги осторожно вносят Иствана в дом, и слёзы текли по лицу.

Ноги дрожали. Меня всю трясло, пришлось даже сесть на крыльцо: стоять я не могла.

Тогда, на болоте, было не до истерик, а теперь, оказавшись в безопасности, я рыдала, уткнувшись в расцарапанные ладони.

Следы от когтей упыря почернели, но я стеснялась показать их целителю. Если до сих пор жива, ничего не случится, а тому же Иствану помощь нужнее. И обезболивающее заклинание наложить, и кости зафиксировать, и раны продезинфицировать, мазью обработать, перевязать. А ещё усилить регенерацию тканей, мелкие порезы заживить, порошки, питьё всякое приготовить… Всей специфики работы целителей я не знала, потому как, к счастью, до этого встречалась с ними лишь мельком, по пустяшным вопросам, вроде больного зуба.

— Что с ним? — по улице неслась раскрасневшаяся Вилма.

Оттолкнув Авалона, она кинулась к Иствану и, завидев, в каком тот состоянии, заголосила. Потом неожиданно замолкла, зло глянула на меня и прошипела:

— Говорила же ему: не помогай всяким! А теперь на лице Пишта ни кровинки, а эта кобылица…

— Рената ему жизнь спасла, — отрезал Авалон. — Вам бы её поблагодарить.

Вилма замолчала, захлопала ресницами, а потом, разревевшись, кинулась мне на шею, расцеловала в обе щеки и искренне извинилась. Я не сердилась на неё, сама бы подумала, будто любимый человек из-за беспечности заезжей аспирантки пострадал. Ведь Вилма не знала, что не я, а Авалон отправил нас в Гнилую гать.

Утерев нос рукавом, дочь суконщика проскользнула в дом.

— Ты бы тоже пошла, — тронул меня за плечо Авалон и заботливо помог подняться. — Или лучше давай ко мне прогуляемся. Настойка ещё осталась, самое то. Заодно выспишься без запаха лекарств.

Я не ответила, и главный маг Башни подсадил меня на телегу, взобрался следом сам и велел править к Переполошному переулку.

— Вот не знаю, — посетовал Авалон, — сообщать Ядвиге или промолчать.

— А Ядвига — это кто? — Рыдания, наконец, отпустили, но страх не прошёл. Всё мерещилось, будто полезут со всех сторон зомби. Я даже руки непроизвольно вскинула, собираясь защищаться. Чем только? Сил не осталось.

— Жена Джено. Они ведь не в разводе…

Тут Авалон заметил мои ладони и нахмурился.

— Рената, — неодобрительно покачал головой он и осторожно коснулся оставленных упырём царапин, — почему ты целителю не сказала?

Смутившись, пробормотала, что мелочно как-то, отвлекать человека по такому поводу. Ища поддержки, обернулась к Миклосу, но тот вероломно перешёл на сторону начальства.

— Рената! — Авалон продолжал хмуриться и требовал внятного ответа. Его не нашлось, поэтому пришлось просто отвернуться.

Авалон вспомнил беспечную молодость и заявил, что лично займётся моим здоровьем.

Возле дома Джено к нам присоединился Нар. Они вместе с Миклосом без лишних слов перенесли раненого наверх и уложили на кровать.

Нар обновил наложенное целителем обезболивающее заклинание.

Я предложила побыть с Джено, но Авалон запретил. В итоге у постели остался сидеть тот же Нар.

Возница любезно подвёз нас четверых до Башни духов.

Миклос растолкал Винса и спросил:

— Идти сможешь?

Тот кивнул и, пошатываясь со сна и нервного напряжения, побрёл вслед за нами к домику Авалона в саду.

Миклос же направился к конюшне. Куда он поехал, не знаю. Видимо, выполнять какое-то поручение Авалона.

— Ты как? — шёпотом спросила я Винса. Выглядел он не очень.

— Хорошо, — солгал Винс, баюкая сломанную руку.

Ох уж эти мужчины, никогда не признаются в собственной слабости!

Дождавшись, пока Авалон снимет охранные плетения, мы вошли в дом.

Бурча на молодёжь, 'которая других спасает, а о себе не думает', маг велел согреть воды и заняться Винсом. Сам же полез за аптечкой и обещанной настойкой.

Парень тяготился собственной беспомощностью и всячески пытался доказать, что справится сам. Но я не слушала. Молча нагрела воды и перетащила ведро в закуток за занавеску.

Ладони будто огнём горели. Не удержавшись, окунула их в холодную воду. Помогло.

Глянув на нас, Авалон отправил обоих мыться. Меня как наименее пострадавшую первую. Истван оказался прав, слизь и грязь смывались тяжело. Ладони жгло так, что тихонечко выла от боли. Но ничего, справилась, быстро натянула чужую чистую одежду и уступила умывальню Винсу. Пока Авалон приводил его в порядок, отыскала среди вещей парня чистую смену белья и осторожно подсунула под занавеску.

Авалон сам занялся переломом. Он оказался неплохим целителем: не только наложил обезболивающее заклинание, вправил кость и зафиксировал, но и прошептал регенерирующее заклинание. Я такого не знала.

Не забыл Авалон и о яде, заставив Винса выпить сомнительно пахнущую жидкость. По словам мага, она очищала кровь.

Уложив парня, Авалон занялся мной: налил настойки и обработал жирной мазью ладони.

Я тоже выпила целый стакан лекарства со вкусом горькой полыни и заторопилась домой. Авалон неохотно согласился, но взял слово сегодня же показаться Золтану.

Не повезло целителю, задержится в Верешене на неделю.

— Трупный яд — вещь коварная, — напомнил Авалон, — а вы всё хихоньки да хаханьки!

Руки зажили. О царапинах, оставленных упырём, напоминали только синие прожилки. Золтан обещал, к лету они исчезнут, а пока посоветовал ежедневно смазывать на ночь специальным составом.

Иствана денно и нощно опекала Вилма. Она готовила ему куриный бульон с клёцками — единственное, что позволял есть врач, обстирывала, перевязывала — словом, взвалила на плечи тяжёлую работу сиделки.

Если верить Золтану и Вилме, некромант шёл на поправку. Я к нему не заходила, да и дома практически не бывала: запах лекарств поневоле выгонял на улицу. Там как-то встретила Ядвигу — видную рыжеволосую женщину в дорогом, явно сшитом на заказ пальто и очаровательной вязаной шапочке. Она ругалась с молочником, который, по её мнению, пытался подсунуть несвежий творог.

За юбку матери цеплялась девочка — копия Джено. Так я и поняла, что передо мной супруга наставника.

Поздоровавшись, завязала с Ядвигой знакомство. Та тут же посетовала на безголового мужа, который совсем не думает о семье, и спустила всех собак на Авалона. По мнению Ядвиги, именно главный маг Башни виновен в расплодившихся в округе тварях.