Апокалипсис

Голод. Смерть. Война. Чума. Четыре всадника библейского апокалипсиса — Армагеддона, вестники конца света. В научной фантастике, как правило, сценарий гибели мира более специфичен: ядерная война, биологический катаклизм (в том числе и в результате военного конфликта планетарного масштаба), экологическая, геологическая или космическая катастрофа. Но каким бы ни был механизм уничтожения человеческой цивилизации, всегда есть выжившие; их судьбы и лежат в основе многообразия тем постапокалиптической НФ.

Впервые к данному направлению обратилась родоначальница научной фантастики и создательница «Франкенштейна» Мэри Шелли, написав в 1826 году роман «Последний человек» («The Last Man»), поэтому, по сути, постапокалиптика как поджанр столь же стара, как и сама НФ. Но, несмотря на прочную связь с последней, она всегда выходила далеко за привычные границы жанра. Произведения, уже ставшие классикой постапокалиптической фантастики: «Увы, Вавилон» («Alas, Babylon», 1960) Пэта Фрэнка, «На берегу» («Оп the Beach», 1957) Невила Шюта и «Земля без людей» («Earth Abides», 1949) Джорджа Стюарта, — были выпущены в рамках мейнстрима. Сегодня данную традицию возрождают такие авторы, как Кормак Маккарти, чей суровый постапокалиптический роман «Дорога» («The Road», 2007) стал не только бестселлером и выбором Книжного клуба Опры (Oprah Book Club), но и удостоился Пулитцеровской премии.

Однако существуют и классические иаучно-фантастические произведения на постапокалиптическую тему, среди которых особое место занимает роман «Страсти по Лейбовицу» («А Canticle for Leibowitz», 1960) несомненного короля поджанра Уолтера Миллера-младшего. Кроме того, стоит отметить «Долгое завтра» («The Long Tomorrow», 1955) Ли Брэкетт, «Смерть травы» («No Blade of Grass», 1956) Джона Кристофера и недооцененную в свое время работу Уилсона Такера «Долгая громкая тишина» («The Long Loud Silence», 1952). И перечислять можно еще долго…

Постапокалиптическая НФ получила широкое признание после Второй мировой войны, и здесь значительную роль сыграло применение атомной бомбы, явившей миру свою ужасающую, опустошительную мощь. А во времена холодной войны, когда угроза ядерного конфликта казалась реальной, как никогда, поджанр достиг вершины популярности.

Но когда пала Берлинская стена, одновременно снизилась и востребованность постапокалиптики. Если вы посмотрите на страницу с копирайтами, то заметите, что из всех представленных в сборнике рассказов лишь два были написаны в 90-е годы XX столетия и более чем половина впервые опубликована уже в новом тысячелетии. Так почему же мы говорим о возрождении жанра? Не потому ли, что нынешняя межгосударственная политика по настроениям напоминает холодную войну? Во времена бесконечных военных конфликтов и мировой нестабильности гораздо проще представить опустошенную планету и жалкие остатки цивилизации, которую человек уничтожил собственными руками.

Но возможно, здесь кроется нечто большее? Чем притягивают нас мрачные пейзажи, на фоне которых разворачиваются постапокалиптические сюжеты? На мой взгляд, причина очевидна: нас влечет жажда приключений, волнующее кровь ожидание открытий, неизведанные, новые горизонты. Это возможность начать все с нуля, с чистого листа, увидеть, каким может стать мир без доступных сегодня знаний и технологий.

Пожалуй, наиболее точно вновь вспыхнувший интерес к жанру объясняет цитата из повести Джона Варли «Телефонная книга Манхэттена (краткое издание)» («The Manhattan Phone Book (Abridged)», 1984):

«Все мы любим истории на тему „после того, как взорвали бомбу“. В противном случае их не было бы так много. Есть в этом что-то манящее: человечество погибло, горстка выживших бродит по опаленным просторам, дерется за консервированную свинину и бобы, воюет с мародерами. Жутко? Да. Мы скорбим о погибших миллиардах? Несомненно. Но какая-то частица нас жаждет оказаться среди этих кочующих оборванцев, чтобы получить шанс начать все сначала».

Втайне мы верим, что уцелеем. Все умрут, а мы спасемся. Вот в чем суть всех этих историй «после того, как взорвали бомбу».

Впрочем, могут быть и другие мнения. Прочтите антологию и сделайте собственный вывод.

Представленные здесь рассказы не о бродяжничестве, драках за еду или борьбе с мародерами, о которых говорит Варли. Это истории о буднях выживших, разворачивающие панораму научных, психологических, социологических и физиологических изменений, которые повлек за собой апокалипсис.

Вы не найдете в сборнике рассказов, посвященных жизни людей после завоевания планеты пришельцами или восстания зомби. Оба сценария, несомненно, относятся к постапокалиптике, но я посвящу этим темам отдельные антологии.

А пока представляю вашему вниманию двадцать один апокалиптический сюжет. Некоторые надуманны и неправдоподобны, другие вполне реалистичны и легко вообразимы. Какие-то откровенно кокетничают с устоями фантастического жанра. Прочие посягают на территорию хоррора. Но в основе каждого один и тот же вопрос: «Что с нами будет после гибели известного нам мира?»

Джон Джозеф Адамс

У паромной переправы начинался такой крутой подъем, что грузовик никак не мог разогнаться. Включив пониженную передачу, Дивер вздрогнул, услышав скрежет шестерней. Звук был такой, словно не колеса, а шестерни коробки передач катились по гравию. Двигаясь по просторам Невады, он все время мучился с коробкой передач, и если бы паром из Вендовера не помог Диверу преодолеть эти последние мили по Мормонскому морю, ему пришлось бы совершить длительный пеший марш. Но, к счастью, все обошлось, и это был хороший знак. На некоторое время Дивер подчинился воле обстоятельств.