Антиглянец
Шрифт:
– Нет. А что случилось? Почему?
Мы уже опубликовали объявление «Твой билет в высший свет. Gloss объявляет конкурс на звание самого гламурного журналиста. 10 лучших авторов поедут в Лондон на Российский экономический форум». Это был гениальный полозовский проект, призванный убить нескольких зайцев. Читательницы, мечтавшие переквалифицироваться в писательниц (и думающие, что это легко), заваливали журнал статьями. Мы получали лояльность аудитории и попутно, может быть, пару-тройку вменяемых авторов, готовых писать почти за бесплатно (в московский-то глянцевый журнал!). Полозова получала билет в высший олигархический свет, по которому тосковала со времен работы в газете. Ирка планировала прибыть в Лондон не просто как третьеразрядный участник Форума, а явиться с темой дискуссии «Glossy-идеология как универсальная модель общественных отношений. Социальная ответственность индустрии гламура».
Полозовская концепция гламура, которую Ирка собиралась обсудить в Лондоне, была отчасти гуманистической. Идея заключалась в том, что гламур примиряет на своих страницах богатых и бедных. Если опустить обильную теоретическую часть, суть сводилась к следующему.
Богатые, идеальные модели гламура, передовики общества потребления, имеют то, что бедные хотят. Гламур показывает, как это получить. (В журнале Glamour, кажется, была рубрика «Хочу—могу». Хочу – сапоги Yves Saint Laurent, могу – полусапожки TJ Collection, дико похожие на YSL).
Бедные, одержимые стремлением получить то, что богатые имеют, перестают быть бедными: зарабатывают больше денег (не всегда), учатся выглядеть не как бедные (почти всегда), становятся носителями идеологии грамотного потребления (как правило). В итоге – полная гармония и единение всех слоев населения. Гламур обеспечивает общество дымовой завесой иллюзий – кто теперь скажет, что у вас нет денег, если на первый взгляд ваши сапоги не отличить от сапог Ксении Собчак? Ну Ксения Собчак, положим, отличит, но не для нее же вы старались! А мужчины в большинстве своем близоруки.
Но это теория. А на практике Ирка собиралась протыриться на поле, где безраздельно царила Алена Долецкая. При всех издержках лондонского проекта я, не собираясь и не имея возможности конкурировать с царствующей Аленой-Vogue, не могла не оценить всех плюсов нашего участия в Форуме. И теперь была готова биться за Лондон как за собственную идею. Тем более что с Волковой и Затуловской все давно согласовано. Что могло случиться сейчас?
– Финансирования нет. Министерство нас не поддержало, – сообщила Марина.
Я вспомнила, как билась над канцелярскими совдеповскими строчками, призванными растопить ледяное сердце большого начальника. Неужели плохо написала?
– Спонсора не можем найти. А двенадцать человек в Лондон вывезти – вы понимаете, какая это сумма? Сейчас журнал, учитывая обстоятельства, не может позволить себе такие траты. Когда Аня, когда Анна Андреевна… Ну, вам понятно…
Я сочувственно кивала. Да, конечно, сейчас, когда Аня дежурит в больнице… Вечно я со своим юношеским максимализмом. Хотя при чем тут обстоятельства?
– Подождите, Марина Павловна, у нас же пришел дополнительный рекламный бюджет. Мы с Аней говорили, что если больше рекламы продадим, то даже спонсора не нужно.
– Главная проблема с билетами. Десять победительниц плюс вы и переводчик. Двенадцать. И, возможно, Анна. Тринадцать. А билетов нет. Пробовали договориться по бартеру с British Airways, но они не хотят. И так все рейсы русские выкупили.
– А через другие города, с пересадкой?
– Вы не понимаете, Алена! – Затуловская начала злиться. – Мы ничего покупать не собирались! Вы бы полетели с Анной Андреевной на самолете Аркадия Владимировича, ясно? Это был единственный вариант. Но теперь он невозможен по понятным причинам – это, надеюсь, не нужно объяснять?!
Надо же, а я и не знала. Я вспомнила самолет, его кожаные кресла. Интересно как все устроено. Выходит, я должна была лететь на нем из Москвы в Лондон, но судьба отоварила мой билет досрочно.
– А как же читательницы, они же письма шлют?
– Выкрутитесь как-нибудь, придумаете. Вы же главный редактор.
В этом и состояла главная подлость хозяйского произвола. Аня и Марина почему-то думали, что можно вот так решать – сегодня копаю, завтра не хочу. Я не понимаю, как может до сих пор существовать журнал, имеющий такую систему ручного управления! Именно поэтому «Глянец» никогда не сможет конкурировать с «Вогом». И с «Космополитен» не сможет. Мне врезали по лбу теми же граблями, на которые напоролась в свое время Ирка.
– Марина Павловна, мне кажется, так нельзя. Нам же читатели потом не поверят.
– Бюджета не будет.
Я смотрела на нее в упор. Марина отвела глаза, нашарила на столе бумажку и уткнулась в нее.
– Разрешите я Волковой позвоню?
– Алена, вы сошли с ума?! – Затуловская рассвирепела. – Мы в этом форуме не участвуем, журнал не участвует, вы не участвуете! Все. Вашего личного пиара там не будет!
– При чем здесь я?!
– Вынуждаете меня, ну хорошо… Волкова не успела договориться с Лондоном, теперь стало яснее?
– Давайте я с ними сама поговорю.
– Бесполезно, надо лично этих людей знать. Годами надо в тусовку въезжать. И кто вы такая, чтобы с ними говорить, а?
– А если они все-таки согласятся?
– Алена, вы меня в угол загоняете. А я не люблю, когда меня загоняют в угол!
Это звучало как угроза.
– Хорошо, если хотите получить в лоб отказ, попробуйте, конечно. Но я вас предупредила.
Я встала.
– Вот еще что. Вам к Кончаловскому съездить надо, фильм посмотреть. Сегодня же!
Я вышла из кабинета со сложным чувством. Непонятно, Марина пытается воспользоваться отсутствием Волковой (все, что требовало затрат, отвергалось Затуловской на корню) или дело обстоит так, как она говорит.
И зачем я полезла на рожон? В конце концов, это не мой журнал!
За свое будущее я не опасалась. После того, что случилось, мы с Волковой обречены плыть в одной лодке, а значит, Затуловская даже если захочет, то не сможет ничего изменить. Но пока не приедет Аня, лучше не дразнить нашу гусыню.