Чтение онлайн

– В журнале глянцевом работаю. Называется Gloss.

– И почем опиум для народа? – оживился белобрысый парень в сером свитере. Белый, как мышь-альбинос.

Я проигнорировала вопрос. Про опиум – это не к нам. Мы не продаем веру, мы продаем мечты.

– Понятно. Модная тусовка, Максим Галкин, Боря Моисеев, – сказал Альбинос.

– Я вообще считаю, что все эти журналы на одно лицо. Я лично никаких не покупаю, – изрекла девица, сидевшая напротив меня. Короткая юбка, кофточка со стразами, выложенными в логотип D&G.

– Переключилась с Cosmopolitan на газету «Ведомости», Анциферова? – спросил юноша в голубом.

– Да, представь себе, Мирский! А ты, Колечка, до сих пор вырезаешь сиськи с обложки Men’s Health?

– Там не сиськи, а мужики на обложке, – парировал Мирский, обнаружив неплохое знание рынка мужского глянца. – Сиськи в журнале Maxim.

– Я Cosmo уже лет пять не покупаю, – проинформировала девушка лет тридцати двух, в полосатом костюме. – Для дурочек советы эти, эксперименты сексуальные.

Я оглянулась, ища поддержки Олейниковой, но ей было не до меня. Ваню редко удавалось выцепить на ночь, и Светка собиралась выжать все из оставшихся часов.

– Cosmopolitan, он для молодых совсем сделан, – бряк­нула я.

Полосатая девица вскинулась:

– А дело не в паспорте! Просто в журналах ваших абсолютная чушь пишется. Как ему почесать за левым ухом, надеть презерватив, и чтобы он женился в бессознанке, не снимая его с головы.

Все засмеялись.

– А что смешного? Людей развращают и комплексы им внушают, – поддержала подругу девушка со стразами. Я ее понимала, фальшивый топ D&G выявлял на спине лишние округлости. – А светская хроника эта? Светская хроника в России, где сто лет назад аристократов заменили дегенераты. Читаю тут не помню какой журнал – смотрю, светская дама с фамилией такой. Анимоний, Полоний…

– Полоний – это про другое. Ты путаешь, Анциферова, – сказал Мирский.

– Анна Антимоний, – подсказала я.

– Точно! Губастая такая, вся морда в силиконе. Светская дама! Или эта Собчачка – на каждой тусовке. Пишут о себе и про себя. Ну, может, их еще сто человек читают, у которых не все в порядке с самооценкой, – обличала глянец Анциферова.

Мне хотелось крикнуть – девочки, я тоже от этого страдаю. Но я не могла выйти из игры, я же тут как полпред глянца. Я попыталась сменить тему:

– Не надо так серьезно все воспринимать. Вы лучше про свою работу расскажите. Объемы продаж растут пропорционально кривой роста раковых заболеваний?

Коллеги продавали сигареты.

– В смысле? – спросил Альбинос.

– Ну, если мы торгуем комплексами, то кое-кто торгует смертью. Если уж на то пошло. Книжку «Здесь курят» чи­тали?

Никто не поддержал тему. Ребята выступали единым фронтом.

– Алена, а в каком номере было про замужество с помощью презерватива, просвети нас, – веселился Альбинос.

– Скажи, а ты с Собчак знакома? Что там у вас про нее говорят? – шептала мне на ухо Анциферова.

Где это – у вас? Я ничего не знаю, видела ее только по телевизору, и я вам не носитель светских сплетен. Я уворачивалась, оправдывалась, отпихивалась от вопросов, но они сыпались со всех сторон.

– А вот скажи, какая твоя следующая статья? – спросил Альбинос, когда все затихли.

– Письмо редактора.

– Так ты что, гла-авный редактор? – протянула Анциферова.

– Ну да.

– А… Ну тогда все понятно.

– Письмо редактора? Это в начале журнала, да? С фоткой? Круто! А про что ты там будешь писать? – спросил Мирский.

– Я тебе скажу, Колечка, как эксперт. Про то, как круто быть гламурной, – подвела черту под дискуссией Анцифе­рова.

На этом и порешили. Народ вернулся к обсуждению насущных тем.

Пашка из маркетинга едет в Екат. Да, а Джозефа переводят в Женеву. Наконец-то этого козла убрали! Он нам все продажи развалил, Бритиш проигрываем… Она написала жалобу в эйч-ар, что ее по возрасту дискриминируют. Бесполезняк, все равно сократят. У нее же кредит висит! Значит, не надо было упираться, когда ее до мерчендайзера опускали… Коль, а ты сними квартиру с видом на канал Грибоедова, я буду к тебе приезжать и смотреть в окно. Тебе некогда будет, Анциферова, в окна смотреть, днем будем на фабрике, а ночью – работать, работать и работать!

– А вот и Гена! Наш волшебный друг. Между прочим, учился у тибетского монаха. Летом поедет в ашрам. Он чудеса творит, – отрекламировала Олейникова нового гостя.

На вид мне ровесник. Белая рубашка, свитер, джинсы, забрызганные снизу липкой московской грязью. Трогательный. Про Гену-массажиста, который спасает от корпоративного зажима ее коллег, Олейникова говорила мне давно.

– Давай, подруга, займись делом! Хватит мечтать о своих олигархах. Генка нормальный человеческий мужик. В отличие от твоего мудака знает, что с бабами надо делать. Понятно тебе? Рисунок роли ясен?

Гена тут же прилип ко мне:

– Света про тебя рассказывала. Ты сейчас проходишь момент становления. Весь вопрос в позвоночнике, который и есть хребет твоих эмоций. Аджна у тебя зажата, чакра в районе третьего глаза. Ты сейчас законсервировалась в позе управления, есть опасность, что закостенеешь. Нужно расслабиться, найти баланс…

– Да я неделю всего руковожу.

– Вот видишь, а это уже произошло. Быть начальником – серьезное испытание, которое может загрязнить карму. Почиститься надо, чтобы циркуляция энергии возобновилась. Вот Света ко мне походила, многое изменилось.

Я смотрела на раскрасневшуюся Олейникову, которая сидела, уткнувшись в подмышку своего приятеля. Было понятно, что у нее там циркулировало, но я не стала возражать Гене.

– У тебя когда месячные?

Он обалдел, что ли? С другой стороны, притормозила я, он же массажист.

– Через две недели примерно.

– Значит, можно спокойно начинать.

– А целлюлит можешь убрать?

Гена посмотрел на мою грудь.

– Поглядим, попробуем. Ты одна живешь? Квартиру снимаешь?

– Ну да.