Чтение онлайн

— Благодарю вас за помощь, — повторила Мэри. Мягко и аккуратно она вложила записку в складки шали. — Вы действительно спасли меня, мистер Эндрюс.

— Моя помощь столь несущественна, что не стоит никаких благодарностей, — степенно возразил конструктор, — разговор с вами, мисс Джеймс, был мне очень приятен. Надеюсь, что мы встретимся в ближайшее время.

— И я, и я надеюсь на это, мистер Эндрюс!

Глядя вслед конструктору, Мэри всё пыталась понять, откуда взялось это магическое тепло у неё в сердце. Конструктор бойко зашагал прочь, с небрежным изяществом держа в одной руке шаль с вещами мистера Уайльда, и его тень поначалу неестественно удлинилась, а затем и вовсе слилась с множеством других теней, срослась, стала единым целым с ними.

Мэри выдохнула. Странно, но теперь ей было куда легче и даже приятнее дышать.

«Мистер Уайльд, — вдруг подумала она и прижала руки к груди. Сердце её призывно трепетало, обливаясь жаром. — Надеюсь, вы ещё обо мне помните. Как хотелось бы, чтобы вы помнили!»

— Тебе вообще не нужно было это делать, — с осуждением произнёс звонкий мальчишеский голос над головой у Лиззи.

Она тотчас встрепенулась и порывисто повернулась на звук. Проснувшись, она долго без всякой цели бродила по каюте и пыталась собрать разрозненные мысли хоть в какой-нибудь узор — но, старайся не старайся, а выходила лишь абстракция. Мэри благосклонно относилась к новомодным веяниям в искусстве и могла засматриваться на причудливые орнаменты, которые, как сам художник считал, складывались в пейзажи или человеческие лица; на Лиззи это нагоняло глубокую тоску и скуку. Она вообще не любила живопись, а длинные пьесы заставляли ее зевать. Если бы Лиззи Джеймс в руки дали карту, чертёж или атлас, она с энтузиазмом и непоколебимой уверенностью сказала бы, что ей интересны и важны все эти многочисленные условные обозначения, что каждый штрих в штриховке имеет своё значение. Лиззи с удовольствием решила бы уравнение или пронаблюдала, как один раствор, стоит к нему прибавить другой, медленно преображается, бурля, меняя цвет, с выпадением кристаллообразного осадка. Словом, о таких людях, как Лиззи Джеймс, говорили, что они начисто лишены воображения. Именно поэтому Лиззи ненавидела неопределённость и неуверенность — это был мир абстракций, то поле, где Лиззи не имела власти.

— Ты давно тут сидишь? — шёпотом спросила она, обернувшись к мальчишке.

Джо Дойл восседал на ограждении, как орёл в гнезде, и бесстыдно поправлял потрёпанные лацканы своей затасканной куртки. Лиззи зашипела:

— Слезай, тебя ведь увидят!

Она тут же схватила Джо за руку и стянула к себе, на палубу, в тень. Джо утерял равновесие и шлёпнулся носом в доски. Лиззи тут же сгребла его за воротник и утолкала в тень. Сделала она это как нельзя более вовремя: мимо них торопливо прошагал стюард с приклеенной к лицу сияющей улыбкой.

— Успели… — выдохнула Лиззи. Сердце её забилось медленнее. В тот же миг она развернулась к Джо и обеими ладонями упёрлась ему в грудь. — Ты! Как ты можешь так рисковать?

— Вообще-то говоря, я пришёл тебя проведать, — на лице Джо было написано выражение глубочайшего оскорбления. Он поднял руку и изрёк: — Значит, надо сказать хотя бы одно: «Прива». После того, что ты выкинула вчера, достаточно естественно было заглянуть к тебе, чтобы брякнуть «прива», а?

— Тише! — нервно велела Лиззи. — Почему все вы находите нужным напоминать мне об этом?

— Потому что, чёрт побери, — засверкали глаза Джо, — наверное, это именно ты вчера чуть не упала в воду!

Лиззи непроизвольно обхватила себя за плечи и буркнула:

— Я бы не упала.

— Да ну? — фыркнул Джо. — А вот я от дверей кое-что другое видел.

— Удивительно! Почему тогда ты не попытался помочь мне? — набычилась Лиззи. — Между прочим, я полезла вниз только для того, чтобы увидеться; я волновалась, что стюарды увидели, как ты общался со мной, и высадили тебя!

Джо Дойл скрестил руки на груди и хмыкнул.

— Знаешь, когда я прибежал, тебя уже снимал старпом. Чего мне было путаться у него под ногами?

— Ты испугался, — буркнула Лиззи.

— А я не отрицаю, — вдруг согласился Джо. — За тебя я испугался, Элизабет как-то там…

— Джейн Джеймс.

— Да какая разница?

Лиззи бросила взгляд через плечо. Под смурным небом блестела, как сапфиры, вода. Куда ни посмотри, кругом было одно лишь море — безлюдное и бесконечное.

— Действительно, — вздохнула она, — разницы совсем никакой.

— Иногда я бы хотел, чтобы мы вечно так плыли, — вдруг сказал Джо. — Здесь… спокойно. Мы сидим себе да сидим в своих каютах, захотим — пойдём пожрём, и никто нас не погонит. У нас даже стюарды есть, представляешь? Правда, они не такие уж любезные, как с вашим братом, но… понимаешь, когда мы жили на берегу — а мы в каких только городах ни побывали, — нас отовсюду гнали поганой метлой. Не лучшая у нашей семейки репутация была. Где ни останавливались бы, вечно что-нибудь случалось, чаще всего — из-за папы. Один раз вот сестра… — он нахмурился и всё-таки договорил, словно бы выталкивая из себя слова: — Один раз сестра подвела.

— Младшая? — переспросила Лиззи. — Бетти?

— Да какая Бетти? У меня ещё одна сестра была. Старшая.

— И что с ней теперь?

Лишь взглянув в помрачневшее лицо Джо, Лиззи сообразила, что не следовало бы задавать такой вопрос. Джо поджал ноги к груди и отвернулся от неё к борту. Тени от злополучных канатов расчерчивали его лицо и фигуру.

— Да так, — сказал Джо, наконец, — она умерла.

— Умерла? — ахнула Лиззи.

— А чему ты удивляешься? — косо взглянул на неё Джо и опять торопливо отвернулся. Его пальцы скрючились, словно бы он пытался поймать и притянуть что-то невидимое. — В жизни всякое бывает.

— В жизни всякое бывает… — эхом повторила Лиззи. — Я вот, например, не знаю, что случилось с моей мамой. Может быть, она тоже умерла, а я даже не слышала об этом. Мэри не разрешает мне ей писать и только читает вслух ее письма… но как я могу быть уверена, что она не обманывает меня? Вдруг она читает… с чистого листа? Читает придуманные, несуществующие слова?

Джо круто повернулся к ней и придвинулся ближе. Лиззи тут же закрыла его собой, стоило пробежать по палубе встревоженному стюарду. Он гнался за каким-то слишком шустрым малышом, которого упустили родители, и укоризненным тоном призывал:

— Родерик! Родерик, вернись, пожалуйста, к маме!

— Так у тебя только сестра и осталась? — изумлённо спросил Джо.

Лиззи насупилась.

— Да. Папа и дед у меня умерли. Папа… папа был очень неаккуратным. Всегда ему мама говорила, что быть врачом — не его призвание, — Лиззи тяжело вздохнула.

— У меня были сестра и брат, — тихо сказал Джо и подсел ближе. Его рука почти касалась её руки. — Старшие. И оба они умерли. Странно, но мне даже не было жаль. Я просто… не поверил, что всё это действительно произошло. Жил как в тумане, потому что Бетти и маме было тяжело, а папа один их не вытянет. Папа вообще о будущем не думает.