Чтение онлайн

Лиззи задрожала. Ветер бил и кусал её, трепал ей волосы, бросая пряди в глаза, свистел в ушах — но вода оставалась спокойна. Это было легчайшее дуновение, похожее на игривый толчок — но для Лиззи оно походило на грубые пинки палача, который ведёт жертву к эшафоту. И верхняя, и нижняя палубы «Титаника» были для нее одинаково недостижимы. Но обе эти палубы служили Лиззи маяком — якорем — манили к себе. Силы оставляли её, и она не была уверена, что сможет хотя бы провисеть на канате до тех пор, пока её не спасут.

«Двигайся!»

Лиззи напряглась всем телом. Те движения, что у Джо Дойла были лёгкими и проворными, у неё выходили неуклюжими и корявыми. Она скользила, как раненая куропатка — по снегу, и её ладони отзывались ноющей горячей болью. Кровь выступила, заструилась узкими ручейками по запястью и ниже — к локтю. Лиззи закусила губу и отчаянно взвыла. Палуба не приблизилась ни на волосок. Казалось, она лишь отдаляется, уплывает, погружаясь в туман.

«Действуй!»

Лиззи скользнула ещё ниже. Канат полоснул её по ладоням, и она ахнула, едва перекрученные толстые нити едва было не выскользнули из её пальцев. Лиззи замерла: сердце её колотилось тяжёлым молотком; каждый удар был глухим и решительным, как стук палаческого топора.

«Дальше, — подзудила себя она и глубоко вздохнула. Воздух обжигал ей рот и нос. — Дальше, Лиззи! Ты должна добраться до палубы!»

Но мышцы отказывались ей повиноваться. Она скользила вниз, обдирая до крови кожу, и каждый раз, как канат снова и снова проходился по открытым ранам, ей хотелось взвыть. У Джо Дойла руки были загрубелые, привычные к работе, но Лиззи Джеймс никогда не держала ничего тяжелее своего чемоданчика, она ни дня нигде не трудилась, и ей даже в голову не пришло, что канат может стереть ей кожу до крови, когда она бездумно прыгнула в поисках спасения и приключений.

Палуба покачнулась, и Лиззи встряхнула головой. Нет, это снова был обман, мираж: её преследовали призраки, тени, страхи, обретавшие плоть. Лиззи закрыла глаза и снова напрягла руки и ноги. Они тряслись, и не только от страха, а от предельного напряжения. Пальцы её были как ватные. Если бы только она могла заставить тело слушаться, она давно уже была бы внизу — палуба манила её, была преступно близко — но у Лиззи не хватало сил и решимости её достичь. Она не могла спрыгнуть, не могла соскользнуть ниже — стоило ослабить напряжение, готовясь к решающему броску, как она упала бы в воду, и Лиззи это отлично знала. Она хватала ртом воздух. Грудь словно трескалась от напряжения, но ей не удавалось сделать ни единого глотка так отчаянно необходимого кислорода. Снова перед глазами у нее поплыли пятна: разноцветные, бесцветные, чёрные… Им не было конца.

— Помо… помогите… — просипела Лиззи и покачнулась на канате.

Она не продержалась бы и десяти минут.

— Господи, господи, господи! — орала мисс Мэйд.

Словно вспугнутая курица-наседка, она металась по палубе, заламывала руки и ревела:

— Господи! Господи боже, помоги нам! Господи!

— Спокойно, спокойно, мисс Мэйд, всё хорошо, — удерживал её тот самый респектабельный доктор, которому не терпелось опровергнуть мнение соперника касательно витаминов. — Всё хорошо!

Но мисс Мэйд его не слушала. Её вид был ужасен: растрёпанные волосы, безумные сверкающие глаза, тяжело вздымающаяся грудь, шаль, сползшая с плеча. Мисс Мэйд металась и выла, как будто бы Лиззи уже шла на дно, и рвалась прочь с воплями:

— Мэри! Мэри, бедная Мэри, прости меня!

По счастью, Мэри тут не было — пока. Вне всяких сомнений, за ней послали бы, чем ни завершилась бы спасательная операция, которая развернулась, стоило Лиззи сигануть за борт. Туда-сюда засновал обслуживающий персонал, в аварийном порядке даже готовы были спускать шлюпки; все машины застопорили, чтобы Лиззи не утянуло под корабль и не перемололо винтами. Лиззи пока ещё висела на канате и даже пыталась ползти: если бы мисс Мэйд стояла к ней лицом, она видела бы, что Лиззи уже почти достигла палуб для третьего класса.

Только вот спуститься на эту палубу Лиззи уже не смогла бы.

— Пропустите, дорогу, дайте дорогу! — проталкивались к прогулочной палубе члены экипажа.

— Лиззи! — взревела мисс Мэйд в третий раз и обмякла. Доктор сокрушённо покачал головой и аккуратно передал её своей супруге.

— Сейчас, сейчас, — пробормотал он, — тут нужно успокоительное. Подержи её пока, дорогая, я быстро: схожу за чемоданчиком и тотчас вернусь.

Три добропорядочных женщины приняли безутешно рыдающую мисс Мэйд в свои объятия и, воркуя успокаивающими голосами, усадили у борта. Мисс Мэйд отчаянно хлюпала носом и заламывала руки.

— Лиззи, как я могла это пропустить? Лиззи!

Горе мисс Мэйд было столь велико, что немногие прогуливающиеся господа и дамы заспешили к ней с утешениями. Вскоре вокруг мисс Мэйд столпилось не менее восьми сердобольных женщин с успокоительными, носовыми платками и ласковыми словами. Господа стояли поодаль, многозначительно покашливали и пытались изредка вставить в женский стрёкот свои рациональные замечания.

— За девочкой пошёл сам мистер Уайльд. Мистер Уайльд достанет ребёнка, не беспокойтесь.

— Да, конечно, достанет! — с жаром заворковала супруга врача и похлопала бессильно икающую мисс Мэйд по плечу. — Мистер Уайльд не даст ребёнку упасть в воду. Не беспокойтесь, не беспокойтесь, милочка, всё уже хорошо!

Лиззи, которая висела на канате, так не казалось. Напротив неё собралось несколько встревоженных пассажиров: кто-то тыкал в неё пальцами и визжал, кто-то пытался дотянуться до неё с воплями:

— Хватайся! Я тебя поймаю!

Но Лиззи скорее согласилась бы упасть в воду, чем довериться незнакомым людям, многих из которых она даже не понимала. Впрочем, чтобы их понять, не требовалось владеть иностранными языками: жесты, которыми они пользовались, воспринимала и расшифровывала даже не Лиззи, а потаённое и спавшее до этого момента существо внутри.

— Девочка, хватайся! — завизжала какая-то полная женщина. — Мой муж сильный! Мой муж тебя вытащит! Девочка, хватайся!

Лиззи отчаянно помотала головой и пристыла к своему канату. Она висела так, не отваживаясь даже шевельнуться: силы её были на исходе, и пальцы уже неумолимо разжимались — сами по себе, как ни пыталась бы она сомкнуть их снова.

— Дорогу, дорогу!

Сквозь толпу пассажиров торопливо протолкалось несколько человек из корабельной команды. Возглавлял их высокий, решительного вида мужчина, перед которым сторонились даже самые отчаянные пассажиры. Мужчина медленно приблизился к ограждению. Лиззи висела на канате и тихо всхлипывала.