Чтение онлайн

Деревья в чулках деревянных,

раскинув тонкие руки,

идут походкою пьяных

сквозь ледяные муки.

(Декабрь, январь и февраль –

километры,

и дуют сухие ветры)

Последний листок увянул,

а птичьи гнёзда пустые

на черепах деревянных,

как зимние шапки, стынут.

На перекрёстке судеб,

в дымящейся круговерти

растут ледяные зубы

суровой старухи – смерти.

(Декабрь, январь и февраль –

километры,

и дуют сухие ветры)

Лягушки заводят игры

на листьях травы.

Лягушки – зелёные тигры

и тёмные рвы.

Представят себе комариху

в лесной тишине

и маются неразберихой,

и думают о войне.

Пойду, погляжу лягушек!

Не далее, как вчера

возникла колонна пушек –

такая была игра!

Пошли солдаты в разведку

добыть язык тишины…

Лягушки прикинулись веткой

и отраженьем луны.

Прикинулись автомобилем,

везущим тебя ко мне...

А пушки били и били

икринками по луне.

Я к чудесам земным привык

и ледники пою Алтая.

Но вот и он – зелёный бык –

идёт и головой мотает.

Его зелёные рога

полны задумчивости камня,

и чешет голову быка

осока влажными руками.

Среди ухоженных коров

он – как алтайская сиротка:

и бабочкам весёлым кров,

и заводи широкой – лодка.

Зелёный бык? Таков удел

деревьев в лунном окруженье!

Округу пачкает, как мел,

туман, меняя положенье.

А ночь без лодок и сетей

вернуть готовится обратно

пропавших без вести детей,

кто утонул в реке когда-то.

Они земную благодать

вдохнут и улыбнутся лету.

И бык зелёный их катать

охотно будет до рассвета.

Ангел летит на рассвете –

помощь несёт в платочке.

Видят его лишь дети,

речка Катунь да кочки.

Встречной деревни трубы

машут ему дымами.

Тянет младенец губы

к телу уснувшей мамы.

Три мертвеца на погосте

приподнимают глазницы,

дуют в пустые кости –

ангел им только снится!

У родника Алтая,

возле сырого лога

всадник ногой болтает –

стремя звенит про Бога!

Ангел сверкает глазом,

кудри по ветру вьются.

Путь его виден сразу,

Монголия – как на блюдце!

Там в одинокой юрте

плачет трёхлетка-мальчик.

Его родители в смуте:

смерть у постели маячит!

Нужен мальчику ветер

и золотая лепёшка,

и чтоб за всё в ответе

была домашняя кошка.

Ангел несёт ребёнку

сны его и игрушки,

и за горами звонко

солнце бьёт в колотушку.

Запевки слышатся повсюду

в весенний вечер у реки.

Их освещают, как сосуды

с волшебным зельем, светляки.

От тропки повернув налево,

иду по мягким струнам льна.

Встаёт ночная королева,

влюблённых спутница – луна.

И парни с девками по лесу

выводят песенный узор,

и в простынь – банную завесу –

туманы прячут разговор.

Иным свечением богаты,

им открывают небеса

свои просторные палаты,

живого полные овса.

И ветер, пахнущий рассветом,

читает времени скрижаль

на языке былых поэтов,

пророча людям урожай.

За окном качнулась ветка.

Чу: такой сегодня день!

Мне живую силу ветра

в строчку вкладывать не лень.

Пусть качается, живая,

долго в памяти моей,

удивлённо узнавая

звон церковный, крик гусей,

поле сжатое, дорогу,

приводящую домой –

всё, чего нельзя потрогать

в неподвижности земной.

Кто я для стихотворенья,

этой ветки за окном? –

Мир живого отраженья,

сон во сне, случайный дом!

И расходятся кругами,

в лёгком сумраке лучась,

что пока ещё не с нами,

но уже глядят на нас.