Чтение онлайн

Саша отвернулся, закрыл голову руками. "Все, перегрелся", - он постоял и сел на корточки. Остановилось такси, водитель крикнул ему, сияя черными глазами:

– Солнце по голове ударило?

Подобрав седока, он помчался, резко переходя из ряда в ряд, беззаботно напевая. Саша назвал адрес церкви и оглядел таксиста - это был маленького роста человечек, жилистый и вертлявый, хорошо проросший волосами. Его шею украшала массивная золотая цепь, красиво оттеняя необычайно яркий, красноватый загар. Золотой перстень и толстый браслет. Вьющиеся, блестящие волосы тщательно уложены. Машина наводнена сувенирами, картинками и висюльками.

Таксист слушал музыку и радостно подпевал на всякий мотив.

– Я с Кипра!
– он ткнул пальцем в радио, из которого неслась жизнерадостная песня.

– Я тоже.

Тот бурно захохотал.

– Не совсем, - улыбнулся Саша, - но православный. А вы?

– Конечно!

Киприот одной рукой открыл пачку сигарет и протянул Саше. Они закурили. Таксист рассказал о себе, пошутил. Расспросил о Саше. Тот достал свои сигареты и угостил киприота. Они задымили опять, оживленно болтая, чувствуя связку, возникшую между ними.

Передавали новости:

– По Городу прошел слух, что половина детей, рожденных в этом месяце, имеет лицо на затылке!

Киприот свистнул, Саша расхохотался.

– Это жареные сплетни для любителей сенсаций, - продолжал ведущий, - наш канал относится к таким вещам очень скептически, но говорят преудивительные вещи... У детей на затылке второе лицо, и оно не умеет улыбаться, а обливается слюнями, рычит и требует еды. Причем, только генетически модифицированной: гамбургеров, кукурузы и прочее вкусное. А все остальное выплевывает. Это поразительное, оригинальное открытие некоторые связывают с употреблением современных препаратов, в частности, эликсира. На что мы со всей ответственностью утверждаем, что наши медики никогда не подвергали нас с вами никаким генетическим экспериментам. Они сами могут это подтвердить!

– Все врут!
– вдохновенно воскликнул киприот.

– Невероятно, - подхватил Саша, но прибавил: - Только странное что-то в Городе началось...

Таксист даже вильнул: кто бы еще, кружа по Городу, знал столько деталей! Он изготовился выложить все - и тут машина влетела в могучую пробку.

Все видимое пространство - проспект и ближние переулки были заполнены машинами, на тротуарах люди толпились, задрав головы, тянули пальцы вверх. Солнце посылало на землю все больший, тяжелый жар. Саша прищурился: огненные перья солнечных лучей сошлись необычайно близко, почти слились в круглый расплавленный нимб. От этого небо осветилось так ярко, что потеряло остатки голубизны, изменив свой цвет на серый. И на этом фоне ни с того, ни с сего стали различимы звезды!

Толпа таращила глаза, радуясь неожиданному развлечению.

Небо еще потемнело, приобрело какой-то пепельный окрас, так что засиявшие точки стали хорошо видны. Но, оказалось, что это не звезды, а немигающие планеты. Пять, шесть, семь... Их свет разгорался, несмотря на бушующее золото солнца, - ровным сиянием посреди белого дня!

Планеты увеличились, каждая став едва ли не с порядочное блюдце, и неожиданно стали подвигаться друг к другу! Улица ахнула. Все ошарашенно оглядывали небо.

– Я знаю!
– крикнул человек в светлых летних брюках.
– Это метеорологи зондами погоду измеряют!

– Точно!
– подхватило несколько голосов, а кто-то воскликнул:

– Не погоду, а смерчи, что б не упустить опасный момент!

Толпа зашевелилась, загудела, и еще один голос, стараясь перекрыть шум, надрываясь, заорал:

– Это не звезды, а ракеты на Луну летят! На Луну целых семь ракет прилетит, космонавты там попрыгают и первыми станут!

Отовсюду засвистели, кто-то захлопал, кто-то радостно завыл.

– Козлоногие натворили! Это из-за них!
– затрепетал таксист, наверное, имея в виду сатанистов. Саша кивнул, что да, тоже их видел.

Небосвод медленно и как-то странно раздвинулся, наполняясь раскаленным воздухом, и в этом пространстве, выполняя неведомую людям задачу, владыки неба встали в ослепительный ряд.

Ни Саша, ни его приятель-таксист, ни возбужденная толпа еще не знали, что сметенные крылами ангелов, души эмбрионов в утробах матерей уже подняли головки, как завязи цветов, бледные и прозрачные, и навсегда взлетели в открывшееся для них небо. Оставив новых детей без души...

Толпа только увидела, что засиявшие светила почему-то одновременно погасли.

И на земле с этой минуты наступила ночь.

Зажглись фонари. Ни свет, ни мрак - тяжелые сумерки в изжеванном переходе света. На дорогах все одновременно сбросили скорость, ехали смирно, без гудков. На светофорах высовывались из окон и, поглазев на небо, перекрикивались, кто восторженно, кто изумленно. Из роскошного лимузина высунулся дядя и гневно погрозил небу пальцем. Из магазинов на тротуары то и дело выбегали продавцы, радостно принимая участие во всеобщей суматохе. Одних событие пугало, других веселило, но придало пикантность сегодняшнему дню. Саша и таксист слушали радио, пытаясь найти ответ, но там сильно отставали.

На площади кто-то ругал в мегафон правительство, которое позволяет такие фокусы. Из кафе напротив ему кричали, что ваша партия вообще все развалила и нечего валить с больной головы на здоровую! У большого торгового центра виднелась оконечность огромной пробки, как будто водители никогда не передвигались при фонарях, и сейчас, в мутном свете, забыли, как надо разъезжаться. Скоро по радио передали, что пользуясь темнотой и неразберихой, в этом районе ограбили банк, и сообщники нарочно устроили столпотворение около этого здания.

Киприот нырнул с центральных улиц в переулки. Здесь, в темноте, из дома в дом перебегали какие-то люди, слышались крики. Там и тут хлопали окна, из углового дома в их машину почему-то полетела бутылка. Таксист высунулся в окно, не рассмотрел, но на всякий случай обругал весь дом. В ответ послышался визгливый смех, грохот, ахнуло стекло, брызнув осколками на крышу машины. Таксист нажал на газ, а кто-то гаркнул: "За эту темноту эмигранты еще поплатятся!!" Сразу захлопнулись металлические жалюзи в китайской лавке на первом этаже.