Чтение онлайн

Татьяна Воеводина: Вырисовывается пренеприятная история. Гадкие они, которые «кидают», впаривают фуфло, коррумпируют чиновников — на самом деле, это мы. Ровно те же самые мы, которые вместе учились в школе, жили по соседству, ездили в пионерлагерь, участвовали в олимпиаде по физике. Кстати сказать, точно такие же мы — это ненавистные всем чиновники. Взяточники, распильщики бюджетов, гонители и утеснители, продавшие и разворовавшие Отчизну. Говорить о моральном облике, как выражались в оны дни, предпринимательского сообщества — это говорить о моральном уровне всего общества. Бизнес, а равно политика, госуправление и все остальное у нас ровно таковы, какова господствующая общественная мораль. Не выше, не ниже.

Обратив внимание на автоматические реакции на различные события, когда голова еще не включилась, нетрудно обнаружить, что каждый из нас мало отличается от российского большинства. Люди, которые требуют, чтобы в России было, как в Европе, сами очень мало похожи на европейцев. И отношением к труду и закону, и своей агрессивностью, и отсутствием политкорректности. Видя бесконечно воспроизводящуюся привычную картину российской жизни, мы не отдаем себе отчет в том, что наше собственное поведение является частью механизма воспроизведения. В каждом из нас сидит и стремление давать советы по любому поводу, и повышенное чувство справедливости, и нежелание признавать кого-либо выше себя, и фатализм.

rinatzakirov: Наш участок занимался не чисто подземными работами, но приравненными к ним. Так называемый второй список вредности. И вот мне как мастеру участка регулярно приходилось посылать в шахту неаттестованных людей. Да и сам я не имел права выдавать наряд на подземные работы — тоже не было соответствующей аттестации. А куда было деваться — выдавал. И все руководство было в курсах. Это потом, когда мужику в шахте переломало ноги, приехала комиссия с круглыми глазами (те же самые люди, которые заставляли выдавать наряд на подземные работы неаттестованным людям) и начала задавать глупые вопросы: да как же так? Да почему же такие нарушения? Да почему же у нас работники ШП (шахтной поверхности) в шахту лазают? Это куда же мастер смотрит? (Впрочем, на следующий день рабочие точно так же лазили в шахту, только задание им выдавалось устно, а в книгу нарядов писалось, что-то совсем другое.)

Вряд ли вы сильно удивились, прочитав пост Рината, — ведь ситуация достаточно привычная и устойчивая. Отклонения от нее бывают чаще всего на небольших частных предприятиях и удерживаются неимоверными усилиями.

Юрий Афанасьев: Таких примеров можно привести сколько угодно, все они об одном: власть Русской Системы не в Кремле, не в студиях и не на площадях — она в головах людей, расквартированных как непосредственно в институтах власти, так и в широчайшей сети разнообразных симулякров вокруг них, вплоть до массовых манифестаций и протестных акций.

Никто не хочет жить, как в Европе. Ведь жить там — это не в три горла есть. Это означает напряженно работать, постоянно находиться под угрозой увольнения в жесткой конкурентной среде. Правовое государство — это не только про обязанности государства, это про наши обязательства соблюдать все дурацкие правила и запреты, это о невозможности привычно договориться или поступить «по справедливости». Это и христианская мораль.

Skitalets: Каждый момент жизни в Швейцарии запротоколирован и попадает под какие-либо инструкции, которые надо строго соблюдать. Даже машину просто так нигде не поставишь — надо ставить либо на платную парковку, либо покупать специальный парковочный талон на год (15 000 рублей...) Который, однако, позволяет парковаться только на определенных местах в определенной зоне. Мусор — сортировать и выставлять на улицу по определенным дням. На почтовом ящике обязательно должна быть табличка с именем (швейцарцы любят посылать старомодные письма). А здравоохранение — это вообще одна большая история со своими правилами и законами.

Ситуация напоминает хорошо известный психологам треугольник «жертва — спаситель — преследователь». В такую игру играют, например, алкоголик и его жена. Он вовсе не собирается бросать пить (ведь все же пьют!), но какое-то время подыгрывает жене, рассуждая о том, как хорошо они заживут, когда он завяжет. А потом происходит «переключение», и он с наслаждением напивается и говорит ей все, что про нее думает. Также ведет себя и российское общество. Оно вовсе не хочет жить, «как в Европе» (ведь все же страны живут так же, как мы, только лицемерят!): пахать с восьми до шести, быть политкорректным, соблюдать все дурацкие законы. Но периодически заигрывает с «общественным мнением» и рассказывает себе сказки о борьбе с коррупцией и модернизации. Потом, естественно, «общественному мнению» объясняют, что оно в очередной раз все не так понимает.

Малек Яфаров: Нам нравится, когда нам врут прямо в глаза, потому что мы точно так же врем себе сами. Нам нравится возмущаться несправедливостью, потому что это позволяет нам себя уважать. Нам нравится ничему не верить, потому что мы действительно ничему не верим. Нам нравится верить во все, что угодно, потому что мы действительно верим во все, что угодно. И нам нравится, что нам нравится именно это, потому что в противном случае нам пришлось бы, наконец, начать что-то делать с ...самими собой.

Вспоминая про аналогию нашей жизни с движением на дороге, отметим, что наличие начальства, конечно, усугубляет ситуацию, но вовсе не определяет ее.

Большинство наших людей уверено, что можно поставить перед собой или страной любую цель и ее добиться. Эту мысль энергично внушали вожди и классики.

Чеканное. И. Сталин: Нет таких крепостей, которые большевики не могли бы взять.

Или более развернутое. М. Горький: Пролетариат Союза Советов доказал сам себе, что нет такого препятствия, которое он не может преодолеть, нет задачи, которую он не в силах решить, нет цели, которой он не в состоянии достичь.

Тем не менее некоторые сомнения в душу закрадываются. Опыт подсказывает, вряд ли удастся отучить кошку ловить мышей и перевести ее на вегетарианскую диету. Несмотря на все усилия, нам не удалось производить собственный персональный компьютер и сотовый телефон, не желают приживаться на нашей почве многие социальные технологии, хорошо зарекомендовавшие себя в других странах. С другой стороны, в космос полетели, по балету и хоккею первыми в мире были, автомат Калашникова очень неплохой сделали. Следовательно, есть естественные для данного живого или общественного организма вещи, а есть и противоестественные.

Для того чтобы понять, какова цена некоторых «головных» решений, сделаем небольшой экскурс в биологию. Представим себе, что наша цель — морозоустойчивая слива. Пытаться достичь этой цели можно двумя разными путями. Воспитание — сливу закаливаем, собираем плоды и продолжаем закаливать саженцы из этих плодов. Так постепенно воспитываем морозоустойчивый сорт. Отбор — из имеющихся растений отберем те, что выдерживают самые низкие температуры, из семян высеиваем новые растения, снова отбираем, и так до победного конца. Первый способ называется «мичуринская биология», он развивался Трофимом Денисовичем Лысенко. Этот способ, который очень нравился политическому руководству страны Советов, занятому воспитанием нового человека, привел к запрету генетики в СССР и физической гибели большинства российских генетиков.