Желай, Рапунцель
Шрифт:
А потом он тоже подтолкнул ее ближе.
Они жались друг к другу. Прижимали другу друга к себе. Сжимали друг друга в объятиях.
Словно боясь потерять. И цеплялись сильнее с каждой секундой, будто ослабление напора могло повлиять на близость. Как будто потеряй они контакт, и реальность унесет их прочь. В противоположные стороны, в другие края, в иные миры.
До Дани донесся стон.
Да чтоб она чьи-то стенания посчитала приятными? Да ни в жизнь!
Но этот стон был до умопомрачения сладким.
Она тут же навалилась на Якова, притиснув того к двери. Рука лихо прошла маршрут по накатанной идеальной линии спины и почти добралась до подтянутых выпуклостей чуть ниже поясницы, прикрытых полупрозрачной тканью леггинсов.
В дверь робко постучали.
Даня в ужасе замерла.
Язык Якова бойко прошелся вокруг ее языка, породив новую волну жара. И когда только успел смелости понабраться? Только-только учинял робкие поползновения, а тут прямо воспылал. Кто там говорил, что он налету схватывает?
Даня уперлась в дверь ладонями и рывком оторвалась от Якова. Как же они сильно прижимались друг к другу! Разрыв контакта, и тело немедленно окутал холод. Как будто они создали единый источник жара посреди ледяного мира, и разлука мигом продемонстрировала разницу.
«Еще…» – прошептал Яков, едва справляясь с неровностью собственного дыхания.
Поблескивающие от влаги губы. Истома в сияющих глазах. Чуть взлохмаченные волосы.
«Надо наброситься», – прагматично подсказало тело.
– Даня-я-я! – пугливо позвала с той стороны Шушу. – Все в порядке? Может, помощь нужна?
«Нужна. – Даня попятилась. – Мне нужна».
Секунда. Две. Семь.
«Соберись, Шацкая!»
Вот оно!
– Ну что? – как можно более резко спросила она, демонстративно проводя костяшкой пальца по нижней губе. От усердия едва не стерла верхний слой кожи. – Встряхнулся?
Яков заморгал.
«Давай уже, приходи в себя. Нечего тут эротизм на километры вокруг распространять!»
Если бы это было не настолько палевно, Даня с удовольствием отхлестала бы себя по щекам. Она и так ощущала себя корабликом, который яростные волны кидают из стороны в сторону. Сердце выбивало бешеный ритм, ноги подкашивались, а перед глазами будто блестяшки в пляс пускались.
Несмотря на шаткое состояние, Даня сумела выдать дежурное рявканье:
– Левицкий, работа!
– А, да, да, я уже тут, – вместо мальчишки испуганно отозвалась Шушу. Наверное, толком не расслышав, решила, что Данин вопль был обращен к ней.
Мысленно чертыхнувшись, девушка шагнула вперед и протянула руку к Якову, который по-прежнему подпирал собой дверь и беззастенчиво пялился на нее.
– Не стой столбом. Двигайся! – Хотя Даня и добавила в голос щепотку угрозы, реализовать нечто такое устрашающее в реальности сейчас вряд ли смогла бы. Даже дотронуться до него не сумела бы. – Надо дверь открыть.
Тяжелое дыхание Якова все еще напоминало о постыдном срыве.
«Только не задумывайся об этом сейчас, Шацкая. Прошу, просто не думай».
Мальчишка наконец отодвинулся – медленно, как взятый на буксир кусок айсберга. Даня распахнула дверь. И Шушу влетела в помещение.
– Ой, ой, ой! Нас уже ждут! – Она бросила мимолетный взгляд на Якова.
Тоненький взвизг оглушил сразу всех. Щелкнул панда-телефон, и после тщательного изучения полученного фото последовал еще один вскрик.
– Разлохматился! И вот здесь складки ткани не в ту сторону направлены. И зачем ты съел весь блеск с губ?!
«Шушу, пожалуйста, прости», – мысленно извинилась Даня, следя за метаниями визажиста. Полезное буйство сопровождалось страдальческим причитанием.
– Я не уследила. – Даня постучала себя по виску. – Его Величественность изволило споткнуться и шлепнулось на пол. Признаю, виновата. Твоя работа подпорчена.
«Суховатое пояснение. Но надеюсь, Шушу не будет вдаваться в детали».
– А Какао шлепнулась на меня сверху.
Даня едва не подавилась воздухом. Надо же, кто очнулся!
Шушу, не переставая работать с волосами Якова, переводила растерянный взгляд то на одну, то на другого.
– Да-а, – выдавила Даня. Как только Шушу отворачивалась, в сторону мальчишки летели злобные зырки. – Я тоже… споткнулась. И прямо на него… – Воистину дьявольский контрольный точно в бледное местечко между бесстыжими зелеными глазищами. – И основательно помяла… его.
Левая бровь Якова уползла вверх. Это что там промелькнуло на раздражающе идеальной физиономии? Заинтересованность?
– Она меня помяла, – подтвердил Яков.
Даня чуть не взвыла. Невообразимо сильно выпирающий подтекст. Как же чудесно, что Шушу ни слова не понимала из их глупейшего диалога.
– Ничего, – визажист попыталась утешить обоих. – Я мигом все поправлю.
«Кое в чем ты помочь уже не в силах».
– Время, время, время! – Шушу замахала руками, словно пытаясь вытолкать воздух с его законного места. – Давай же, Яков, на выход. А ты, Дань?
– Я прямо за вами. Через минуту. Левицкий, – Даня неосознанно отшатнулась, когда он обернулся, хотя между ними уже было значительное расстояние, – ты готов к работе?
– Конечно. Тем более меня подготовили…
– Иди уже.
Хорошо, что Шушу утянула его прочь. Даня уже еле сдерживалась. Закрыла дверь, взяла со стула свой шарф, сложила его в несколько слоев, а потом, уткнувшись в мягкую поверхность, издала пронзительный вопль. Шарф поглотил крик.
«Что же ты натворила! Ущербная идиотина! Это не ты была. Это не я. Как будто…»
Телефон завибрировал, приняв разом несколько сообщений – от близнецов и от Киры. Удивительно, как слажено они мыслили.