Завоеватель
Шрифт:
Нет уж! Конечно, очень хочется узнать о здешней маминой жизни, но не такой ценой. Так что подождем еще некоторое время…
Потом ему в голову пришло, что его новые способности могут и исчезнуть так же неожиданно, как проявились. Такое уже не раз происходило…
Но пока Осетр, находящийся в шкуре Найдена, никуда не делся. Он сидел на заднем сиденье водородника и уже вовсю шевелил руками, на которых теперь были браслеты.
Осетру пришла в голову новая идея.
А может, он способен и управлять мышцами Найдена?
Он тут же попробовал поднять хорошо ощущаемые чужие руки.
Но нет, тело Найдена ему не подчинялось.
Что ж, и на этом спасибо судьбе!
Новые способности не исчезли и через час, когда Осетр вернулся в свое жилище.
Он по-прежнему был с Найденом. Вместе они сидели в машине, двигающейся по городу; вместе смотрели по сторонам, пытаясь запомнить дорогу; вместе увидели табличку «Управление государственной безопасности» на стене возле ворот, куда въехала машина; вместе были сопровождены в тюремную камеру…
В камере Найден улегся на койку, и Осетру полегчало, потому что эта «двойная жизнь» уже стала доставать его. Удалось даже заснуть…
А когда он проснулся, Найдена внутри не было.
Глава двадцать четвертая
Способности вернулись.
Но для этого Осетру пришлось на мгновение впасть в панику (ибо в такой ситуации вчерашнее решение и в самом деле становилось самым настоящим предательством); потом взять себя в руки и подумать о причинах утраты; понять, что возможное объяснение может быть очень простым (способности постепенно гаснут — к примеру, уменьшается расстояние чувствительности); проверить это предположение, примчавшись к зданию управления государственной безопасности, и обнаружить, что новые способности никуда не делись — Найден теперь ходил по камере из угла в угол…
Для проверки чувствительности Осетр двинулся в обратную сторону.
Через четыре квартала он снова перестал ощущать Найдена.
Повернул назад, прошел несколько метров.
Найден внутри появился — по-прежнему ходил по камере.
Осетр выругался.
Похоже, дело идет к тому, что чувствительность, постепенно уменьшаясь, скоро совсем исчезнет. И получается, что времени для использования обретенных возможностей не так уж и много. А сколько — не поймешь. Все будет зависеть от скорости уменьшения…
Он двинулся в сторону Найденовой тюрьмы, надеясь, что ему повезет и полезная информация будет добыта прежде, чем чувствительность полностью исчезнет.
И ему повезло.
В камеру вошел человек. Найден встал с койки:
— Салям алейкум!
— Ваалейкум ассалям! — Человек достал из кармана блестящий шарик. — Присядьте, друг мой… — монотонно сказал он. — Я не причиню вам вреда… Присядьте и расслабьтесь…
Осетр едва не споткнулся.
«Это же щупач! — понял он. — Такой же приходил ко мне, когда меня арестовали во дворце по приказу Владислава Второго!»
В памяти всплыла давняя картина.
Доктор-великан… Монотонно звучащие слова: «Смотрите на этот шарик, друг мой… Внимательно смотрите… Вам покойно и тепло… Чувствуете?…» Невидимые пальцы, осторожно копающиеся в его, Осетра, мозгах…
А потом еще одна картина, чуть посвежее.
Тот же великан-щупач рядом с отцом в центральной рубке эсминца… «Магеллановы Облака — достойные спутники нашей Галактики»… Чужие туманные щупальца…
Все ожило в памяти — ярко, выпукло, зримо…
И безо всяких «Магеллановых облаков» родились свои собственные туманные «руки». Потянулись к черному жуку ментального блока в мозгу Найдена, заботливо обняли его, защищая от чужих щупальцев…
А потом Осетр узнал щупача — это был Мансур Джамил-заде, лучший новобагдадский маг, как тут называли людей, способных воздействовать на чужую ментальность.
Найден между тем вел себя так, как должен вести «росомаха». Он выполнял «приказы» — лег на койку, сделал вид, что засыпает. Но глаза до конца не закрыл.
И Осетр увидел, как на лице щупача родилось недоумение.
А вот так, дяденька, да пребудет с тобой милость Аллаха! Не все коту масленица, бывает и великий пост!
Ступай-ка, доложи тому, кто тебя послал, что у арестованного человека неснимаемый ментальный блок! Или, если хватит духу, признайся, что тебе помешали. Если ты вообще понял, что именно сейчас произошло… Кто знает, видишь ли ты постороннее вмешательство, как вижу его я… Обнаружил ли ты присутствие чужих туманных «рук»…
Щупач и в самом деле покинул камеру. И, видимо, действительно доложил начальству, потому что через некоторое время за Найденом пришли. Провели по узким коридорам, то и дело командуя: «Лицом к стене, арестованный!»
Недальняя дорога закончилась в новом помещении. Здесь явно проводились допросы, потому что из мебели присутствовали лишь стол со стулом да простая табуретка.
Охранники посадили Найдена на табуретку и вышли.
А потом в допросную вошел новый человек, и Осетр в первый момент просто оторопел. Найдена собирался допрашивать паша Анвар ибн Аль-Масуд, глава визирата государственной безопасности Новобагдадского халифата, собственной персоной.
Вот это номер, ржавый болт мне в котловину!
Вот тебе и анонимка!
Похоже, в державе Светлейшего происходит нечто экстраординарное, коли обычным арестованным агентом иностранной разведки занимается столь высокопоставленное лицо.
Впрочем, тут же выяснилось, что визирю прекрасно известно: перед ним сидит отнюдь не обычный арестованный агент, а личный секретарь нынешнего росского императора. Ибо паша назвал Найдена по имени.
Что, впрочем, и неудивительно: поверить, что новобагдадцы не следили за тем, что происходило в Росской империи, невозможно. Не идиоты же они, в самом деле! Потому и опознали без проблем.
«А ведь они и меня наверняка знают в лицо!» — подумал Осетр.
Наверное, все-таки нынешняя операция далека от осторожности. Надо было бы подождать, пока институт академика Позднякова справится с поставленной задачей… А с другой стороны, где оно, время для ожидания?
Между тем допрос арестованного начался.
Найден откровенно валял дурака, пытаясь своими ответами вывести визиря из себя.
Тот в конце концов разозлился — это было видно по его раскрасневшейся физиономии и сверкающим глазам, — однако держался стоически.