Запертый
Шрифт:
Так что наткнувшиеся на этого мутанта чистильщики молодцы, что успели заблокировать ей путь наверх. Они просто молодцы.
— Вот и вся история, товарищ Амос — подытожил Пашус — От всех нас — тоже спасибо! Мы ведь совсем рядом с Манежем. Ох и времена пошли, раз на такой глубине появились проклятые мутанты! Только стены Хуракана спасут нас!
— Да… — согласился я — Стены Хуракана спасут нас… Спасибо, Пашус.
— Вам спасибо, господин Амадей! Вам спасибо!
Вернув трубку на рычаги, я откинул голову на бортик ванны, уставился в потолок, откуда летели капли конденсата и попытался вдуматься в услышанное.
Слишком много странностей и непонятностей…
Для начала — это что же за тварь, что убила уже чуть ли не десяток взрослых мужиков? Ладно мы говночисты — усталые донельзя трудяги, что и шевелиться то толком не могли под конец ликвидации разлива. Но те бодрые, сытые, сильные, обученные и вооруженные Зеленые Яки — он ведь не чета нам. Они-то должны были справиться с одинокой тварью-мутантом. Но кончилось тем, что неизвестный монстр убил и ранил многих, после чего они, получается, отступили наверх, заблокировали выход и вызвали еще более умелое подкрепление. И только прибывшие разведчики — опытные вояки с тяжелым вооружением — сумели справиться с этой угрозой. Обалдеть…
Следующая странность, что царапнула мой мозг — больница Четвертого уровня? Но как и многие из хотя бы отчасти причастных, я знал, что тамошние врачи специализировались на таких опасных штуках как химические ожоги и все связанное с поражением радиацией. Именно эта больница должна была спасать в случае чего тех разведчиков, что будут отправлены на пораженную радиацией поверхность… Получается тот монстр источал радиацию? Или имел какую-то химию в себе? В когтях?
А вот что мне стало понятно так это желание Шестицветиков прекратить наш конфликт как можно скорее. Они это делают по той простой причине, что теперь нас — меня и Криппи — считают чуть ли не героями, что рисковали своими жизнями, когда запирали решетку, отсекая монстру путь в мирные коридоры.
Может мне теперь и грамоту дадут?
Сползя в нагревшуюся воду, я забулькал, наполняя поднимающиеся и лопающиеся пузыри безрадостным смехом. Я точно не герой. И действовал я так лишь по причине срабатывания намертво вбитой в подкорку программы воспитания.
Сурвер должен думать о безопасности Хуракана — всегда!
Так что я не герой и мне не нужны ни грамоты, ни внимание.
А что мне нужно?
Тут все очевидно — мне нужна работа. Раз уж я получил чуток плюсов к своей репутации, то можно попытаться на этой волне устроиться в другую бригаду чистильщиков — у нас их три на Шестом уровне. Бригада Толстого Берна базируется ближе всех… может сегодня к ним и заглянуть, раз уж я не арестован?
Сцапав еще один бутерброд, я откусил немалую его часть и снова медленно зажевал, пытаясь выстроить новую работоспособную схему своей будущей жизни, не обращая внимания на медленно пульсирующую боль в затылке…
Железные створки окошка магазинчика Галатеи долго не желали открываться, несмотря на мои старания. И снова нечто проснувшееся во мне не пожелало уходить — а ведь раньше я бы постучал только раз, затем потоптался бы у закрытого окна и ушел бы, как поступал всегда. Теперь все было не так. Я громко отстучал пять раундов, прежде чем за створками послышалось недовольное ворчание. Услышав его, я понял, что милого личика Галатеи мне сегодня не увидеть. Предсказание сбылось через минуту, когда одна железная створка приоткрылась и я увидел едва освещенное болезненно худое лицо матери Галатеи. Одного взгляда хватило чтобы понять — ей очень худо и одной ногой она уже в погребальной грибнице, что однажды примет всех нас.
— Амос… — вместе с кашлем выплюнула она и ее лицо чуть смягчилось, а глаза посветлели — Когда ты стал таким настырным паршивцем?
— Добрый день, госпожа Таулус — улыбнулся я в ответ.
— Но шумишь ты не только здесь… даже я, уже почти не встающая с постели, наслышана о твоих делах. Совсем страх потерял? Ты мелкая сошка…
Я еще раз улыбнулся и чуть картинно развел руками. Кому другому я бы уже нагрубил, но не ей. Она всегда относилась ко мне с той добротой, которую только и могут себе позволить полулегальные торговцы — отпускала продукты в долг, никогда не торопила с возвратом долга и порой была щедра на вполне полезные советы о мелких жизненных хитростях. Именно благодаря ей я узнал, что куда экономней стираться в банном комплексе, чем пыжиться над тазиком в собственной комнате…
— Я мелкая сошка — признал я — А ваши как дела?
— Я умираю.
— Знаю… — обронил я, медленно кивнув — Сочувствую. Но шанс есть всегда,
И снова это был странноватый ответ для меня. Раньше я бы уже обрушил на женщину поток приторно сладких увещеваний и обнадеживающих высказываний о том, что она все превозможет. Сейчас же я просто высказал то, что думаю на самом деле. И она восприняла это спокойно, коротко кивнув в ответ.
— А Галатея где? — спросил я.
Мне ведь нужно закупиться продуктами. И не хотелось бы гонять за банками больную женщину. Но до другого магазинчика топать достаточно далеко — на следующей улице-коридоре, где несколько торговых заведений и где всегда тусуется ненавистная мне спортивная команда — Шестицветики. Опять же — закупись я здесь и пусть жалкую, но все же прибыль получат именно эти люди, что не раз выручали меня в прошлом.
— Галатея там — госпожа Таулус ткнула костлявым пальцем в потолок.
Я понял ее правильно и удивленно поднял бровь. Наши не часто поднимались на верхние уровни. Это вообще не запрещено, но не особо и принято. К тому же весь Шестой уровень на карантине из-за чертовой перхотной чесотки. У меня макушка до сих пор вся в серых ошметках отмершей кожи, но ее становится меньше с каждым днем — стоило остричь волосы, и я быстро начал побеждать болезнь. Галатея вроде как вообще не заболела — если судить по внешнему виду. Но все равно это очень и очень нелегко оказаться подняться на Пятый уровень во время карантина. Тут нужна либо веская причина — уважаемая всеми — либо понадобятся хорошие связи. Этим и вызвано мое удивление. Но вопросов я задавать не стал. Уже хотел было перейти к делу, но мать девушки сама обронила несколько скупых фраз:
— Моя девочка умна и предприимчива. И думает о будущем. Галатея умеет поступать правильно.
— Знаю — кивнул я.
Да и все остальные тоже знали.
Галатея на самом деле была правильной девочкой. Послушной, не подсевшей на тасманку и алкоголь, не тусовавшуюся ни с подростками, с их вечно выпирающим из штанов либидо, не с полулегальными девичьими группировками. В наши дни таких группировок было три. Шестицветики, Космонавтки-37 и Спортивная Лига-6. Последние две были поглощены Шестицветиками и сейчас существуют только они. Но даже когда был выбор Галатея предпочла держаться в стороне, хотя ее, высокую, сильную и фигуристую, усиленно заманивали в эти мутные ряды. В общем — она осталась хорошей правильной девочкой при умирающей маме.
— Так чего хотел?
— Еды, лекарств и воды — ответил я, с готовностью переходя к делу и демонстративно снимая с плеча полуоткрытую вместительную сумку.
— Деньги появились?
— Ага.
— Прямо много?
— Для меня — впервые так много.
— Деньги людям головы дурят! Помни это!
— Хорошо…
— Тасманку смолишь?
— Нет.
— Уже неплохо… Давай, паршивец настырный… говори чего хочешь… Сегодня у меня праздник, так что ждет тебя большая скидка.
Опять пришла пора удивленно приподнимать бровь и одновременно напрягать голову. Праздник? Дни рождения Галатеи и госпожи Таулус я помню и сегодня не эти дни даже близко. Официальных праздников Хуракана сегодня тоже не было, к тому же вряд ли в их честь тут устроили бы скидки.