Закодированный
Шрифт:
Но с детьми ему было интересней.
Ходил с ними купаться на пруд, где кувыркался с крутого берега лучше всех к восторгу и зависти пацанов и к гордости Толика с Костей.
Умело залезал на деревья за птичьими яйцами, но яиц не брал, только посмотрит, удивляясь, какие они крапчатые или пятнистые, в отличие от куриных, и слезет обратно.
Ловко карабкался по крутым склонам карьера, где мальчишки придумали себе игру в альпинистов: цепляли веревки к деревьям наверху и спускались или поднимались.
Умело играл в войну деревянными ружьями и автоматами, которые научился превосходно выстругивать, и пацаны уже образовали живую очередь: кому следующему дядя Гоша смастерит оружие по заказу и часто по собственноручному заказчика эскизу, намаляканному ручкой на листке бумаги. Заказчик вручал и смотрел, не находя места от нетерпения, с изумлением наблюдая, как на глазах рождается настоящее, хоть и деревянное, оружие.
Войны у детей бывают не только игрушечные, а и настоящие.
Однажды Гоша, работая в теплице, увидел издали, как братья Толик и Костя вдруг начали кидаться камнями в своих приятелей, а потом сели на велосипеды и бросились улепетывать. За ними погнались. У теплицы Костя соскочил, схватил вилы, закричал:
– Убью!
Преследователи остановились.
– Завели себя придурка вместо отца! – закричали они.
– Сами придурки! – ответил Толик, замахиваясь лопатой.
Гоша вышел.
– Придурок, придурок! – закричал, обрадовавшись, Диман, большой уже мальчик, лет четырнадцати.
Гоша, улыбаясь, направился к нему.
– Только подойди! – предупредил Диман, соскакивая с велосипеда и хватая камень.
– Да не бойся, – сказал Гоша.
– А кто боится?
– Я просто хочу спросить: что такое придурок?
Вопрос был для Димана неожиданным. Мальчик из его команды по кличке Пося (от фамилии Поськин), желая подольститься к старшему, подсказал:
– Придурок – это который дурак!
– Тогда это не я, – сказал ему Гоша. – Дурак – кто глупый и ничего не понимает А я не глупый. И понимаю.
– Ага, понимаешь! Умные мужики с детьми не играют и в теплице не ковыряются! – рассудил Диман.
– А что же они делают?
– Они… – Диман опять запнулся, а Пося опять помог:
– Они на работу ходят и деньги получают! На больших машинах ездиют! Водку пьют и курят! И с женщинами это самое! Понял?
– И поэтому умные?
– Да! – подтвердил Диман, хотя и не вполне уверенно.
– Не знал, – сказал Гоша так, словно извинялся за незнание. – А ваши отцы, наверно, все умные? – спросил он без подвоха, с подлинным интересом.
Тут не только Диман, но и все прочие, включая всезнающего Посю, пришли в замешательство. Во-первых, отцов не было в наличии у каждого второго. А те отцы, что имелись, не вполне соответствовали параметрам, довольно точно, надо признать, обрисованным Посей. Далеко не все ходили на работу и получали деньги. Очень немногие ездили на больших машинах. Зато уж водку пили и курили – большинство. Один пункт оставался и вовсе сомнительным – насчет с женщинами это самое. Теоретически пацаны понимали, что имеется в виду, но толком, как и с кем это происходит у отцов, они не знали, да и не задумывались (или стеснялись задумываться).
Так что – путаница какая-то.
Выручил опять же Пося, крикнул:
– А тебя не касается!
– Вот именно. А вам мы еще бошки поотрываем! – пригрозил Диман братьям.
И команда уехала.
Гоша взял у Толика и Кости лопату и вилы.
– Этим не надо, – сказал он. – Опасно.
– А как? Голыми руками? – спросил Костя.
– Конечно.
– Ага! А если на тебя с палкой? – усомнился Толик.
– Попробуй, – Гоша дал Толику палку.
Толик махнул, но не подходя.
– Ты по мне. Не стесняйся.
– Сам просил! – предупредил Толик. Размахнулся, ударил. То есть хотел ударить, но Гоша перехватил палку и тут же сломал ее – даже не об колено, а в воздухе. Переломил, как тростинку.
Костя наскочил на него сбоку – и тут же оказался лежащим на траве, куда его мягко опустил Гоша.
– Здорово, – признал Костя. – Откуда приемы знаешь?
– Откуда-то знаю.
Вечером Таня увидела, войдя во двор, ужасную картину: сыновья дрались, ударяясь друг о друга, падая, катаясь по земле.
– Вы что? – бросилась она к ним, растаскивая. – Очумели?
– Да мы тренируемся! Нам Гоша приемы показал!
Татьяна посмотрела на Гошу, сидевшего на крыльце. Тот кивнул.
– Зачем? – спросила она.
– Это не вредно.
– Ага, не вредно. Последнюю одежду истреплют.
– Древние греки боролись голыми. Я по телевизору видел.
– Еще голышом они будут бегать! Не дикие, слава богу…
А Муслим каждый день сбавлял цену.
– Ты что-то уж совсем грабишь, – обиженно сказала Татьяна в очередной раз, рассматривая деньги, полученные за зелень, овощи и цветы. – В Москве, я видела, в три раза дороже.
– Сезон. Конъюнктура. Спрос, – ласково объяснял Муслим. – Езжай в Москву, если хочешь.
– На палочке верхом? В маршрутке все кишки вытрясет, на электричке давка с утра, а днем смысла нет. И на себе тащить – ты соображай тоже!
– Тогда что я могу поделать? – развел руками Муслим.
И Татьяна решила рискнуть.
Она достала из тайника доллары, взяла одну бумажку и сказала Гоше:
– В долг у тебя беру. Не против?
– У меня?
– Да. Твои деньги, не вспомнил?