Загадай меня
Шрифт:
– Кредит, – хмыкает он. – Тебе не дадут.
Чего-о? Нашелся тут умник! Да я, да мне! Похоже, от негодования у меня повалит из ушей пар!
– Варя, ты девушка симпатичная. Можем договориться… – Мазнув по мне сладострастным взглядом, шепчет Степан. – Часть деньгами, а часть – ну… сама понимаешь…
– Что?! – закашливаюсь, подавившись роллом. – Ты… да ты…
– Ой, только не надо тут строить из себя… целочку! – зло фыркает Степан. Нервно взмахивает рукой и ерзает на месте в ожидании официанта. Козел он похотливый, а не красавчик!
– Козел, вот ты кто! – вскочив с места, шиплю я. – Я тебе заплатить хотела, помощи поросить… Ты на подиуме все мужское растерял, да? Одним местом думаешь… Я одергиваю полы дурацкого платья – строгого, темно-зеленого и совсем не сногсшибательного.
Степан качает головой и раскрывает губы, чтобы ответить. Но в этот момент из-за угла, как черт из табакерки, вылетает Майка. Летит на нас – лохматая, с выпученными глазами и красными щеками, как будто за ней гонится маньяк или насильник. Так и знала, что Малинина будет подглядывать и подслушивать вместо похода по магазинам!
– Поленкина! Ты в порядке? – возбужденно вскрикивает она и начинает меня ощупывать. В самом-то деле, детский сад.
– Дуры две! – Степан поднимается в полный рост, теперь уже нависая над нами обеими. – Вам не жениха, вам лечиться надо! Правильно твой парень тебя бросил, чокнутую такую!
Он небрежно сует купюру в папку со счетом и уходит, меряя длинный коридор фуд-корта трусливыми, совсем не «подиумными» шагами…
Федя.
Как же хорошо, что рядом Лика! Она, как нейтрализатор, успокаивает и тушит мою дурную силу. А ее, скажу я вам, так много, что хватит на ядерный взрыв.
– Федь, ты же не будешь его бить? Ну… Степана, – ее теплые ладони касаются моей тяжело вздымающейся груди, а глаза словно пытают умоляющим взглядом. Зеленым и колдовским. Может, попробовать отношения? Ведь правду говорят: клин клином вышибает.
Несколько лет назад отец рассказал мне странную историю. Он учился в мореходном училище на пятом курсе, когда повстречал Таисию. Увидел девчонку, танцующую на дискотеке под летним небом, и влюбился до беспамятства, прямо как я в Варьку. Только эта особа носом от папы воротила, «на свидание я не пойду» или «пойду, но через неделю». Крутила им и вертела, как жонглер кольцами, встречалась с папиными приятелями, но и отца за нос водила, оставляя надежду. «Нравишься ты мне, Юра, только давай чувства сначала проверим. Пусть время пройдет, куда нам торопиться?» Отец уходил в плавание, писал Таське письма, а потом узнал от одного из друзей, что она замуж вышла за некоего Сергея. Она даже не удостоила папу объяснением или извинением – просто вычеркнула его из жизни, выбросила, как ненужную, вышедшую из употребления вещь. Папа долго страдал – пил, ходил в рейсы зимой, простужался и тяжело болел. Горевал. Словно убивал себя собственными руками… Не мыслил жизни без Таси, задыхался без ее звонкого, как ручеек, голоса, нежной улыбки, мягких губ и волос, пахнущих медом. Знаете, как я стеснялся, когда отец все это мне рассказывал? Вроде бы взрослый парень уже, а краснел, как рак от этих подробностей.
А потом он познакомился с моей мамой – Людмилой Шейкиной. Молоденькая медсестричка колола непутевому моряку уколы, таскала мандарины и домашний куриный бульон – больше ведь было некому, папа рос в детском доме. А после приехала в его холостяцкую однушку, выданную государством, и осталась навсегда… Папа не стал возражать – принял ее любовь и женскую ласку, и просто жил. Плыл по течению, как тяжелая, неповоротливая баржа…
– Я не знаю, Лик. Если он оскорбил Варю, я, безусловно, ему наваляю…
Смотрю в доверчивые зеленые глаза и задыхаюсь от воспоминаний. Я совсем не хочу Анжелике такой судьбы! Мамуля всю жизнь пыталась завоевать любовь папы, но так и не успела… Вот скажите, почему жизнь такая нелепая? Почему мы любим не тех? Живем с одними, а любим других? Плывем по течению, как бесхребетные существа или глупые ржавые корабли?
А ведь они были счастливы! Мои родители. Отец до сих пор не отошел после смерти мамы, поседел, постарел, осунулся. Может, он, все-таки, любил ее? А я редко его навещаю… Работаю, как каторжный, коплю деньги, чтобы вылечить папу от застарелого бронхита – единственного напоминания о Таське и тех временах… Мы обязательно поедем летом в Сочи. Я куплю папе путевку в самый лучший санаторий на берегу моря.
– Федечка, о чем ты задумался? – Дыхание Лики касается моей шеи. Она стоит на той же ступеньке эскалатора, что и я, и обнимает меня за талию… Не потому, что ступить больше некуда – ей просто хочется быть ко мне ближе. Чувствую цветочный аромат ее духов, влажное дыхание, шевелящее пряди у виска… Черт.
– Да глупости все это. То, что задумала Варя. Я бы на ее месте поговорил с родителями Андрея – его можно привлечь к ответственности, независимо от того, хочет он ребенка или нет. Она слишком многое хочет решить в одиночку, хорохорится, пытается казаться взрослой и самостоятельной.
– Да это из-за подруги все. Вернее, не подруги, а врага – Нюрки, будь она неладна. – Качает головой Лика. – Варя мечтает утереть ей нос, поставить на место. Я сразу сказала, надо идти к декану. Почему девчонка должна тянуть все на себе, как вол? А ребенок родится, его же еще кормить надо? Чувствую, ей «академ» светит, – Лика меняется в лице и заламывает руки. – А Андрюша вместе со своим папашей-профессором будут довольно потирать руки и жить припеваючи, так, значит?
Как хорошо, что Лика отрезвила меня! Я же подумывал притащить ее в свою берлогу и… воспользоваться слабостью. Забыть о честности и поступить не лучше, чем этот Андрюша.
– Если Варя скроет новость о ребенке от родителей Андрея, я скажу им сам, так ей и передай!
– Кому это ты что-то хочешь передать, Федечка? – Варя встречает нас на входе в зону фуд-корта. Довольная и улыбающаяся, она мало походит на девушку с истерикой. Разве что темные разводы туши и слегка припухшие глаза выдают ее недавнее беспокойство. – Малинина спасла меня, вот! – Варька возбужденно хлопает по плечу ошалевшую Майку.
Выглядят девчонки не очень – какие-то одурманенные, болезненно румяные, зачарованные… Увидеть бы этого Степу… От ревности у меня проступают на лице напряженные желваки, а пальцы сами собой сжимаются в кулаки.
– В общем, мы не стали рисковать второй раз. Со Степой ничего не вышло – он такую цену заломил, вы бы слышали! – Варя стыдливо отводит глаза и краснеет, а я понимаю, что парень предложил ей расплатиться совсем не деньгами… Даже не знаю, как объяснить свою убежденность. – Майка позвонила Марку Грому и поговорила вместо меня. Просто я сама не могла – ну…вы же понимаете?
– Поговорила? А почему меня не дождались? Я же у вас играю роль переговорщика? – поджимает губки Лика.
– Я косила под тебя, Беккер. Скопировала в точности все твои ухмылки, протягивание гласных, короче, вышло неплохо. – Гордо встревает Майка. – Главное – я по телефону объяснила ситуацию и назначила этому модельному красавчику встречу. Он знает, что от него требуется. Вопрос денег тоже успели обсудить. Варька потянет.