Чтение онлайн

Само украшение выглядело непритязательно, изящно, но не загадочно: нефралевая цепочка и на ней — достаточно толстый диск из того же металла. Ни знаков, ни надписей, ни с той, ни с другой стороны, никаких узоров или других излишеств. Диск, размером не больше золотой монеты, похоже был склеен из двух частей. Понять, был ли он внутри пустым, можно было только сняв его с цепочки и оценив вес. Даэрос учел загадку с непромокаемым поясом и решил сначала тщательно изучить сам кулон. Как только он снял цепочку, пояс тут же предъявил все следы пренебрежительного обращения. Бархатная подбивка была мокрая и на ощупь и на взгляд, кожа угрожала раскиснуть, если еще пару раз прополоскать.

Одевать обратно грязный предмет туалета совсем не хотелось. Ар Ктэль отложил его в сторону, рядом с книгами. Снять кулон с цепочки Даэрос не успел. Он смотрел на свою укушенную Айшаком руку. Никаких следов айшачьей наглости на коже не было. Ар Ктэль сжал пальцы в кулак. Рука побаливала, кожа натянулась и её саднило как положено, и в том месте, где должно было… Попытка ткнуть пальцем другой руки в «больное место» почти ни к чему не привела. Ожидаемые неприятные ощущения не появились. Рука с кулоном заимела собственное мнение — болеть снаружи, оттого что некоторые тут пальцами размахивают, она не хотела.

Даэрос положил кулон поверх дневника. Рука приобрела нормальный, то есть слегка раненный вид. С дневником изменений не произошло. Еще раз ощупав руку, но уже без кулона, Ар Ктэль констатировал с беспристрастностью ученого: больно, тьма побери! Никакой эксперимент не проводится без дополнительных проверок. Отчаянный естествоиспытатель намотал на запястье цепь с кулоном и применил против упрямой руки оружие — ремень. Удар не ощущался. Как бы неприятно это не смотрелось, но следующий удар пряжкой, тоже вреда не причинил. Перед финальной стадией проверки, Даэрос сбросил цепь с диском и убедился, что ни следов пряжки, ни будущих синяков не имеется. В качестве очередного травмирующего средства был избран камень. Чтобы не бродить под дождем и не мокнуть, Ар Ктэль образно обработал ближайшую ступень. Образы шалили. Каменный кубик вышел увесистым, с ровными, словно отточенными гранями.

Даэрос снова намотал цепочку на запястье, размахнулся и… и решил так сразу не рисковать — слегка постучал для начала по пальцам ребром камня: тишина, как будто никого нет дома. Первый удар решено было наносить плашмя. Ар Ктэль прицелился, раскрыл глаза пошире, чтобы не жмурились, и ударил как мог сильно. Смотрелось отвратительно. Уши уже собрались услышать хруст костей. Ничего не хрустнуло. Но и камень не собирался теперь расставаться с рукой. Даэрос и так и эдак поворачивал руку, тряс и тянул. Рука ничего не чувствовала, а камень прилип к пальцам намертво. Доэксперементировался. Ар Ктэль размотал цепочку. Как только он положил кулон на пол, подлый кубик пребольно упал ребром на щиколотку.

Гномы, кажется, собирались подраться по какому-то поводу. Даэрос не прислушивался, он проверял. При сильном ударе камень прилипал к различным частям тела, если кулон был взят в руку или болтался свободно на цепочке — так или иначе, принадлежал непосредственно экспериментатору. Ар Ктэль сделал вывод, что нефраль проводит каким-то образом свойства загадочного диска и распространяет их на все тело. Цепочка с диском обмотанная вокруг запястья успешно защищала лоб от удара камнем. Обмотанная поверх сапога — не предотвращала шишку и головную боль. Зато удар по ноге, которая в этом сапоге, не чувствовался. Главное — не выходить за границы самого сапога, а то потом колено почти не гнется.

Так Ар Ктэль вывел закономерность единичности отдельного предмета, каковым может быть что угодно и он сам в том числе. Это потрясающее украшение, одетое на босу ногу, успешно спасало шишку на лбу от дальнейших издевательств, что доказывало цельность и единичность самого Даэроса. Каменный кубик, обмотанный цепью, не разрушался под убийственным воздействием воображения Открывающего, как он ни старался. Та книга, которая была втрое толще дневника, при соприкосновении с кулоном меняла вид на совершенно новый. Цепочка без диска ни от чего не защищала и ничего не меняла.

Собрав воедино все последствия опытов, Даэрос сделал второе заключение: помимо защиты тела носителя, предмет не меняет, а только внешне восстанавливает первоначальный облик владельца. То есть тот, который был при первом соприкосновении. Вчера, когда Ар Ктэль забрал кулон из шкатулки, его ремень был сухой, рука не укушенной, а лоб — без шишки.

Экспериментатор еще раз подергал осколок кубика, прилипший к плечу, и позволил кулону упасть. Камень тут же отвалился следом. Отражение в луже рябило, но шишка все же была видна. Теперь, когда любой другой смысл одевания кулона именно на шею был утрачен, и осталось одно только удобство, Даэрос без всяких сомнений просунул голову в цепочку и спрятал диск под рубашку. Лужа-зеркало подтвердила — теперь шишки не было. «Я выгляжу как старая Малерна за Пределом», подумал Ар Ктэль и ничего не почувствовал, сев на острый осколок камня. Малерна-то выглядела мертвой… Даэрос еще раз наклонился над лужей и скорчил совершенно неэльфийскую рожу. Отражение подтвердило — очень живенько вышло. Чем-то, значит, этот предмет был похож на Предел, а чем-то не похож. Дышать ничего не мешало, значит, воздух проникал сквозь некий защитный слой. Прогулка к ближайшим кустам доказала, что еще одно свойство Предела — пропускать…. воду, имеется в наличии. Попытка сделать свою нишу для размышлений поглубже торжественно провалилась. Даэрос не знал, как себя ощущать с таким украшением на шее — защищенным или бессильным? Обстоятельства требовали быть сильным и обеспечить спутникам сухие коридоры. Великий Открывающий решил пока ничего никому не рассказывать, намотал цепочку на ремень, как раньше, и пошел поторопить любителей кладов.

Вайола посмотрела на Даэроса. Вид у него был торжественный, но подпорченный.

— Ну, что Вы с ним возитесь до сих пор? Совершенно же непочтительная скотина!

— Кто? — Ар Ктэль осмотрел добычу — тряпки, доски и нефраль, деревянная бадья, пара ложек и подушка. Не густо.

— Айшак, кто же еще? За такой удар копытом в лоб его следовало на самом деле придушить! — Воительница не забыла, как выращенный ею айшак сменил хозяина, и сострадания к предателю не испытывала.

— Это? — Ар Ктэль ощупал шишку. — Это… я сам виноват.

— Угу… сами, значит, об копыто. Вы, эльфы животных только портите своей любовью. Нет, чтобы о разумных существах так заботились. Я есть хочу!

Даэрос решил не развивать тему еды. Из досок и тряпичных жгутов соорудили носилки и погрузили на них нефраль. Гномы обязались идти со скоростью айшаков. Оставлять добычу и возвращаться за ней с подмогой, они не собирались. Сульсу поручили самое ценное — бадью с водой. Капризной Воительнице достался айшак с подушкой на спине и покрывало вместо плаща. Остальные тряпки поделила между собой мужская часть отряда. Открывающему уступили второе дырявое покрывало и целую наволочку. Туда Даэрос сложил мелкий хлам и незаметно сунул книги. Соорудив из оставшихся кусков простыней лямки, он закинул мешок на плечо, замотался в покрывало и велел всем выйти.

Подземный гул возвестил, что новый коридор готов, вся дичь в округе разбежалась, и есть они не будут до самых Синих Гор. Ар Ктэль уходил в проход замыкающим, шипя и брыкаясь. Его Айшак пытался развлечься и пожевать бахрому покрывала.

Земля сомкнулась, похоронила под собой лестницу, грот и нишу для научных размышлений. О том, что здесь кто-то был, свидетельствовали только многочисленные следы копыт на берегу ручья и кострище.

Талок все-таки выволок к скотным дворам того старика, который мог разобрать эти странные руны. Они занимали весь двор перед сараями и уже заполнились водой. Когда их пытались сковырнуть, лопаты гнулись, земля не копалась. Решено было из засыпать, как только старый Ритар их прочитает. А не прочитает, так засыпать и оставить до приезда эльфов. Не спотыкаться же по ним теперь.