За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

В труде, в страде моей бессоннойТебя и знать не знаю я.Ты есть за этой только зоной,Ты — только тень.Ты — лень моя.Встряхнусь — и нет тебя в помине,И не слышна пустая речь.Ты только в слабости, в уныньеМне способен подстеречь,Когда, утратив пыл работы,И я порой клоню к тому,Что где-то кто-то или что-тоПеру помеха моему…И о тебе все эти строчки,Чтоб кто другой, смеясь, прочел, —Ведь я их выдумал до точки,Я сам. А ты-то здесь при чем? А между тем народ вагонный,Как зал, заполнив коридор,Стоял и слушал возбужденноВесь этот жаркий разговор.И молча тешились забавойМайор с научным старичком,И пустовала полка справа:В купе мы ехали втроем.И только — будь я суевером —Я б утверждать, пожалуй мог,Что с этой полки запах серыВ отдушник медленно протек…

Огни Сибири

Сибирь!Леса и горы скопом,Земли довольно, чтоб на нейРаздаться вширь пяти ЕвропамСо всею музыкой своей.Могучий край всемирной славы,Что грозно щедростью стяжал,Завод и житница державы,Её рудник и арсенал.Край, где несметный клад заложен,Под слоем — слой мощней в двойне.Иной ещё не потревожен,Как донный лед на глубине. Родимый край лихих сибирскихТрём войнам памятных полковС иртышских,Томских,Обских,БийскихИ Енисейских берегов…Сестра Урала и Алтая,Своя родная вдаль и вширь,С плечом великого Китая,Плечо сомкнувшая, Сибирь!Сибирь!И лёг и встал — и снова —Вдоль полотна пути Сибирь.Но как дремучестью суровойЕщё объят её пустырь! Идёт, в окне экспрессаВдоль этой просеки однойНеотодвинутого лесаОббитый ветром перестой.По хвойной тьме — берёзы проседь…Откосы сумрачные гор…И всё кругом как бы укорИз давней давности доносит.Земля пробитых в глушь путей,Несчётных вёрст и редких дымов,Как мало знала ты людей,Кому б была землёй родимой!Кому была бы той одной,Что с нами в радости и в горе,Как юг иль душе иной,Как взморье с тёплою волной,Как мне навек моё Загорье… Недоброй славы край глухой.В новинку твой не лёгок норов.Ушёл тот век, настал другой,Но ты — всё ты — с твоим укором.И в старых песнях не усталВзывать с тоской неутолимойТвой Александровский централИ твой бродяга с Сахалина.Да, горделивая душаЗвучит и в песнях, с бурей споря,О диком бреге ИртышаИ о твоём священном море.Но, может быть, в твоей судьбе,И величавой и суровой,Чего недодано тебе —Так это мощной песни новой,Что из конца прошла б в конецПо всем краям с зазывной силойИ с миллионами сердецТебя на веке породила. Та честь была бы дорогаИ слава не товар лежалый,Когда бы мне принадлежалаВ той песне добрая строка…И снова — сутки прочь, и снова —Сибирь!Как свист пурги — Сибирь, —Звучит и ныне это слово,Но та ли только эта быль!В часы дорожные ночныеВглядишься — глаз не отвести:Как Млечный путь, огни земныеВдоль моего текут пути.Над глухоманью вековечной,Что днём и то была темна.И точно в небе эта млечностьТревожна чем-то и скрытна… Текут, бегут огни Сибири,И с нерассказанной красойСквозь непроглядность этой шириИ дали длятся полосой.Лучатся в тех угрюмых зонах,Где время шло во мгле слепой.Дробяться в дебрях потрясённых,Смыкая зарево бессонныхТаёжных кузниц меж собой.И в том немеркнущем свеченьеВдали угадываю яНочное позднее движенье,Осёдлый мир, тепло жилья;Нелёгкий труди отдых сладкий,Уют особенной цены,Что с первой детскою кроваткойУ голой лепится стены… Как знать, какой отрадой дивнойИ там бывает жизнь полна —С тайгою дикой, серединной,Чуть отступившей от окна,С углом в бараке закопчённомИ чаем в кружке жестяной, —Под стать моим молодожёнам,Что едут рядом за стеной,У первой нежности во власти,В плену у юности своей…И что такое в жизни счастье,Как не мудри, а им видней…Так час ли, два в работе поезд,А точно годы протекли,И этот долгий звёздный поясУж опоясал полземли. И как в иной таёжный уголИздалека вели сюдаКого приказ,Кого заслуга,Кого мечтаКого беда…Но до того как жизнь рассудит,Судьбу назвав, какая чья,Любой из тысяч этих судебИ так и так обязан я.Хотя бы тем одним, что знаю,Что полон памятью живойТвоих огней, Сибирь ночная,Когда всё та же, не иная,Видна ты далее дневной…