За далью — даль, Твардовский Александр Трифонович

За далью — даль

на обложку

Твардовский Александр Трифонович

Шрифт:

Должно быть, там с овчинку небоОднажды сам увидел он.И это тяжкое виденьеОн нес теперь сквозь жизнь свою,Крутого полон озлобленьяНа всех, кто не был в том бою…Зато его противник в спореПрощал охотно старика.И о своей тех лет контореОн дал понять издалека.На пафос тот, отчасти зверский,Он отвечал — уму учил —С улыбкой мягко — министерскойБольших секретарей — мужчин,Что лишены обычной страстиИ с правом входа на докладРасполагают большей властью,Чем тот, при коем состоят… Сперва с усталостью заметнойОн пояснил, что не секрет,В наш век — век атомно-ракетный —Былых понятий фронта нет,Как нет былых понятий тыла.Но с точки зренья прежних дней,Понятно, где труднее было:В тылу у нас — куда трудней.Он так сказал: ходить в атакиИ умирать, коль выпал час,Есть тот гражданский долг, что всякийОбязан выполнить из нас. Он к месту вспомнил утвержденьяСамих прославленных вояк,Что нет героев от рожденья,—Они рождаются в боях.И возразить, казалось, нечем,Когда вздохнул он тихо:— Но… —В тылу, мол, дело обеспечитьУже не всякому дано.И в правоте неоспоримойПодвел черту, как говорят:Тыл фронту, верно, брат родимый,Но он сказал бы:Старший брат. Сказал — гляди, куда как метче —И с новым вздохом повторил:Тыл — старший брат, за все ответчик, —И почему избрал он тыл.Ему в годину испытанийКрепить его велел закон.С ним разговаривать не стали,Когда на фронт просился он…И, дескать, несколько неловкий,По меньшей мере, этот спор,При современной обстановкеОн лишь несет в ряды раздор… И тут как раз вздохнул майор.Майор, молчун тяжеловатый,Что был курить да спать здоров,Сказал с улыбкой виноватой:— Скажу сперва насчет рядов…Зачем же вдруг!.. Ряды — рядами.И от беседы нет беды,Поскольку мы же с вамиСамиИ есть те самые ряды…Теперь насчет меньшого брата,Скажу, не хвастать отнюдь,Что от солдатаДо комбатаЯ сам прошел когда-то путь. И что, причастный с ополченьяК боям, походам и котлу,Я вправе сделать заключенье:На фронте — легче, чем в тылу.Я поясню, — сказал он, видяСмущенье спорящих сторон, —Не к чьей-нибудь из нас обидеИ чистой правде не в урон.Как говорил один нестарыйМой из запаса рядовой,Знаток и той, что он оставил,И этой жизни, фронтовой:«Воюй — и все твое с тобой». Мол, все по форме и по норме:О чем заботиться тебе?Случись, что если не накормлен,Так это есть уже ЧП.В твое траншейное жилище,У самой смерти на глазах,К тебе ползут с горячей пищейИ даже с чаем в термосах.Твой килограмм, с надбавкой, хлеба,Твой спецпаекИ доптабакТебе должны доставить с неба,Раз по земле нельзя никак. С жилищем — тоже много проще:Дворец ли, погреб — все твой дом.Ни доставать прописку теще,Ни уплотнять ее судом.Что в жизни нужно — все бесплатно,За все ответчица — казна.Убьют иль ранят?Фронт.Понятно.И не твоя уже вина.В той жизни — долгой иль короткой —Уж там добро иль недобро, —Тебя согреть спешат и водкой,И сводкойСовинфорбюро. В недальнем следуя обозе,А то в бою — тебе хвалуВовсю поют в стихах и прозеТвои певцы.А что в тылу!В тылу совсем не та картина,Хотя все то же существо.Во-первых, если ты мужчина,То вроде как-то не того…Опять же кухня полеваяТебе не придана в тылу.Посеял карточки в трамвае, —Садись к заочному столу.И та опаска всем знакома:В тылу проштрафился чуть-чуть,Глядишь, привет от военкома:Прошу зайти.И — в добрый путь. На фронте нет того в заводе,Чтоб опасался: вдруг да в тыл.Ошибся в роте,Так во взводеИсправишь все, что допустил.И даже, если ты там в шуткуУже подсудную удрал,То ни к чему тебя в наукуВозить куда-то на Урал.Писать от фронта открепленье,Давать в дорогу аттестат.Нет, где вина — там искупленье, —Всегда поблизости штрафбат.