Чтение онлайн

— Лучше не бывает, тепло и солнечно. А что это за странный звук, похоже, кто-то скребется? — насторожилась Эллен. — Ты не одна, мама?

— Я думаю, она хочет на кухню, — ответила Хильдегард. — Подожди, я открою ей дверь.

— О ком ты говоришь?

— О Пантесилее!

— О царице амазонок? Сколько тщеславия в этом имени! Скажи, ради всего святого, о ком все-таки речь?

— Пенни — маленькая девочка, мне ее передали на время, — расплывчато ответила Хильдегард (ей ли не знать, насколько щепетильной была тема отношений Эллен с миром животных?).

— Я рада, что у тебя есть компания, — свернула тему Эллен, понимая, что дальнейшее обсуждение приведет к нежелательной ссоре.

Вчерашний разговор с Маттиасом ее успокоил: мама хорошо справляется с одиночеством, пусть Эллен не волнуется и не испытывает угрызений совести.

Время до обеда одна молодая и одна до некоторой степени утратившая свежесть дамы целиком посвятили здоровью. Другими словами, Ортруд пригласила Амалию на комплексные и недешевые косметические процедуры. В программе значились римская паровая ванна, аюрведические процедуры и многочисленные косметические сеансы. На Эллен приглашение не распространялось, по-видимому, из-за того, что Амалия обмолвилась, будто ее мать не выносит сауну.

Эллен безуспешно заглянула в библиотеку и другие общественные помещения, наконец, пробежала по всем палубам и обшарила все закоулки, пока не разыскала Герда. Она уже успела выучить, что он больше предпочитал находиться в тени, и поэтому его легче было отыскать не там, куда обычно стекаются солнцепоклонники. Эллен пододвинула второй шезлонг ближе; Герд опустил газету.

— Какие у вас планы на Пальма де Майорку?

— Вполне вероятно, что никаких, — ответил Герд. — Мы знаем этот город как свои пять пальцев. К тому же Ортруд в ходе битвы за красоту совершенно вымоталась и хотела бы прилечь. А у вас?

— Еще не решила, — призналась Эллен и подробно рассказала о неудавшейся прошлой вылазке на берег в сопровождении собачьих психиатров. Амалия, как всегда, предпочитает исследовать города без матери.

Герд заинтересовался последней фразой и попросил объяснить подробнее. Пришлось Эллен поведать ему о событии, случившемся много лет назад. Амалии тогда было четырнадцать. В большой компании школьных подруг она разыскивала отдел музыки и электроники в одном большом супермаркете. Одна из девочек, хихикая, спросила, не мать ли Амалии там сзади? И действительно, Эллен с наушниками на голове самозабвенно подпевала песне и пританцовывала в такт, ритмично вращая задом. Эта картина вызвала у подруг дружный смех, а Эллен в тот же вечер узнала, что дочь пережила самый неприятный момент в жизни.

— С тех пор Амалия стыдится бывать со мной на людях! Либо считает меня молодящейся не по возрасту, либо слишком чопорной, либо несолидной, несговорчивой, потому что я больше знаю, либо же чересчур наивной. Тем временем дочь повзрослела, ей уже двадцать четыре, но, думаю, она примет меня такой, какая я есть, лишь после того, как у нее появятся свои дети.

— И все-таки она отправилась с тобой в путешествие, — возразил Герд. — При этом у нее наверняка есть приятель, который остался дома и который не мог не обидеться на такое бесцеремонное отношение. Или я не прав?

— Ясное дело, у нее есть приятель. А чем занимается ваша дочь?

Наступила долгая пауза. Наконец Герд произнес:

— С Франциской больше не контактируем.

Эллен была окончательно смущена, когда ее спутник достал носовой платок и стал нервно протирать очки для чтения. И зачем только она завела этот разговор! Чтобы перевести беседу на другую тему, она спросила о какой-то пролетавшей мимо водоплавающей птице, явно не чайке. Герду показалось, что это крачка, но и он не был уверен. Внезапно он отложил протертые очки в сторону, галантно взял руку Эллен в свою и очень нежно коснулся губами кончиков пальцев.

— Знаешь что? — сказал он задушевно. — На экскурсию по достопримечательностям нужно записываться за несколько дней. А мы сядем в туристический автобус с открытым верхом, и пусть он нас покатает по Пальме. Это, конечно, не самый лучший способ осмотра достопримечательностей, но мы поступим так, будто мы еще молоды и у нас нет денег.

— Последнее для меня, к сожалению, до сих пор актуально, — сказала Эллен.

От счастья она была готова в эту секунду обнять весь мир и любимого Герда вместе с ним, но овладела собой. Какой прекрасный день ей предстоял!

Спустя несколько часов Герд с Эллен сидели под тенистыми апельсиновыми деревьями перед кафедральным собором Пальмы и вальяжно созерцали весело пускающий струи фонтан.

— Каталонцы называют церковь La Seu, — пояснил Герд, словно педантичный референт. — Первый камень был заложен в 1230 году. Длина собора около 110 метров, ширина 33 метра.

Теперь и Эллен, не сдержавшись, ухмыльнулась. Именно такие справки для туристов едко высмеивал Ансгар, говоря, что они в одно ухо влетают, а из другого вылетают.

— Ты настоящий бухгалтер! — не скрывая восхищения, воскликнула Эллен.

— Архитектору тоже не помешает знать такие вещи. Эх, надо бы купить другую соломенную шляпу! В автобусе солнце жарит прямо в макушку!

— А давай купим тебе сомбреро! — предложила Эллен.

И они отправились искать ближайший шляпный магазин.

Билеты на экскурсионный автобус стоили всего пару евро; в стоимость входила обзорная экскурсия на любом языке, какой пожелаешь. Оба путешественника не стали надевать наушники, чтобы они не мешали общаться. Герд шепнул на ухо Эллен, что отныне он ее личный гид, и пододвинулся поближе.

— Вон там, в Королевском дворце Альмудайна живет король Испании, когда гостит на острове! — Герд показал рукой на внушительный замок, но про размеры не упомянул.

Проехав пятачок вдоль и поперек, автобус повез туристов на лесистую гору к замку Бельвер, откуда, как им обещали, открывалась еще одна прекрасная панорама на город и окрестности. Как только позади остались обжитые кварталы, Эллен в полной мере смогла насладиться запахом Средиземноморья, куда она так долго и страстно мечтала попасть. В воздухе смешивались ароматы смолы, ароматических трав, пинии, соли и нежной ванили цветущего олеандра. Эллен охватил восторг. Прижавшись к плечу Герда, она жадно вдыхала встречный поток теплого послеполуденного воздуха, потягивая носом, как натасканная на наркотики собака. По-видимому, она выглядела со стороны такой счастливой, что растроганный Герд наконец-то решился поцеловать ее по-настоящему. Его жест был столь решителен, что именно в этот момент ветер сорвал с головы новую шляпу и унес далеко в долину.