Чтение онлайн

Единственные, кто может вмешаться в жизнь Текста — это Типографы. Именно они создают Книги посредством помещения в них Текстов. И первый главный вывод, который сделала Апологетика, заключается в том, что Книга не может существовать без Текста в себе. А это значило очень многое. Получалось, что Авторы — действительно Боги, ведь без их изначального участия Книга не может быть создана. А Типографы — это помощники Богов, или Ангелы. Но если допустить, что Типограф может создать Книгу, поместив туда мёртвый Текст Идиота, то выходит, что бывают Типографы-Демоны.

Апологетика не верила в то, что бывают Авторы, которые не Боги, потому как почувствовала Литературное Произведение в себе во время своего единственного чтения. Однако она понимала и мои сомнения, потому что переживания от чтения Николаем были абсолютно не похожи на переживания от чтения Сержем. Такие же противоречивые сведения Апологетика приняла и от своего левого соседа по имени Булгаков Избранное.

А значит, вся наша сомнительная конструкция мира Книг могла или рухнуть, или измениться после получения нового опыта чтения.

Ещё на один вопрос — кто же проклял Книги, наложив на них невозможность чтения друг другом, — Апологетика отвечала уверенно: «Типографы!» Помещая Тексты в Книги, они, с одной стороны, создавали Книги, а с другой — проклинали то, что создают. И отсюда Апологетика сделала второе главное заключение: чтобы избавиться от проклятия, надо познать Текст в себе, а после этого перестать быть Книгой и стать Текстом, причём обязательно — живым. Таким образом, от проклятия Книгу может избавить только смерть — через сожжение. Но для меня было неясно, станет ли Книга Текстом после сожжения или исчезнет без следа. Апологетика же верила в каналы связи с предыдущими жизнями и говорила о том, что Книга как совокупность Переплёта, Страниц и Текста не появилась впервые и была до рождения другим существом. Вот только нам было непонятно, каким существом или какими — возможно, и Переплёт, и Страницы, и Текст были тремя разными!

Озарение снизошло после того, как я, маясь противоречиями и непониманием, перенапрягла свой разум и заболела. Ныли несколько последних страниц, и моя соседка сказала, что видит подобный недуг впервые. Булгаков Избранное посоветовал ей уделить мне как можно больше внимания, чтобы не дать хвори, свалившейся с Идиот знает какой полки, поразить все остальные страницы.

Озарение спасло меня. Оно пришло, когда я, утомлённая болью и уставшая от внутреннего раздрая, лежала на руках у Апологетики с закрытыми глазами и бормотала бессвязный бред.

— Наши Боги — это Читатели! — воскликнула я вдруг, да так громко, что услышал Булгаков Избранное и его левые соседи.

— Что… что ты сказала?! — оторопела Апологетика и даже перестала вытирать пот с моего лица.

— Наши Боги — Читатели. А все Авторы — Идиоты. Тот ясновидящий Журнал был прав. Только он сделал ровно половину вывода, а я дополнила.

Апологетика не хотела верить. Она была убеждена в том, что Боги — это те, кто создают Тексты. Но я попыталась растолковать:

— Понимаешь, Боги Книг — это те, кто дают нам возможность познать самих себя. Но Авторы потому Идиоты, что они, создав Тексты, не уберегли их от главного проклятия — быть помещёнными в Книги. Таким образом, это Авторы прокляли Книги, позволив Типографам помещать в них созданные Тексты, ведь сами Тексты не стремятся в Книги. И только благодаря Читателям мы с тобой сможем узнать о Текстах в нас, а может быть, и стать самими Текстами. Милая Апологетика, мы с тобой нарисовали правильную картинку, только ошиблись в одном пункте. Вернее, нам не хватало одного кусочка пазла, чтобы сложить мозаику целиком. И вот теперь я точно знаю, какого кусочка не хватало!

— По-твоему получается, что Боги — это не те, кто создают, — моя соседка продолжала упрямствовать.

— Читатели создают. Создают нас в процессе жизни. Без Читателя жизнь Книги бессмысленна. Созидание — это не появление в мире, это процесс жизни.

Апологетика схватилась руками за метафорическую голову, а я скромно потупила взор.

Здоровье пошло на поправку. Подруга ухаживала за мной, и мы быстро сблизились. Проблемы мира Книг нас теперь не очень беспокоили. Я рассказывала подруге о Книжном Магазине, в котором когда-то жила, о моей первой подружке с именем Весёлая Наука, о других знакомых Книгах. Апологетика в ответ делилась своими впечатлениями и рассказами, но для новой трансформации нашего мировоззрения прошлых знаний попросту не хватало.

Благодаря подруге я не слишком тосковала по Сержу и чтению. Коль она давно смирилась с тем, что её вряд ли прочитают в ближайшие годы, то и мне смирение показалось простым и доступным средством от апатий и фрустраций. Не скажу, что это сильно радовало — зато свою печаль я всегда могла разделить с Апологетикой, так же, как и она свою — со мной. Мы могли часами сидеть в обнимку, глядеть на противоположную стену комнаты, чувствовать близость и сопереживать друг другу.

Что касается Николая, то я не обращала на него особого внимания. Мы с Апологетикой поняли, что я Николаю не понравилась, а она — понравилась. Только это дело прошлого, и я не завидовала подруге, а она не ревновала меня к Сержу. Мы смирились с тем, что нашим Богам виднее, как и когда распорядиться нашими Судьбами, а значит, от нас самих мало что зависит. Любые попытки докричаться до Читателей, и уж тем более — до простых людей — казались мне совершенной глупостью. Упрашивать человека стать Богом — унизительно для Книги, а упрашивать Бога почитать тебя — просто смешно.

Наша жизнь текла спокойно и мирно; казалось, относительно безоблачное существование продлится ещё Читатель знает сколько дней. И я пока не понимала, что привязалась к своей подруге настолько сильно, насколько она помогла мне перестать нуждаться в любимом читателе.

Серж снова появился у Николая только через полтора месяца после того, как вернул меня. Я не сразу заметила его. Пару недель назад Апологетика объяснила, почему Книги далеко не всегда могут видеть и слышать людей: люди для Книг — существа высшего порядка, как бы мы их при этом не называли: Читателями или Богами, Идиотами или Типографами. Поэтому возможность воспринимать мир людей на расстоянии зависит не от нас, Книг, а от них — высших существ. После того, как человек и Книга как-то пообщались — появляются возможности для пересечения миров, и чтобы Книге научиться ими пользоваться — нужно долго медитировать. А вот человек легко может открыть такой канал связи — и тогда мы видим и слышим его, причём нам кажется, что это случается неожиданно.

И вот Серж подошёл к полке и посмотрел на меня.

Я схватила подругу за руку, испугалась и задрожала. Неужели он вспомнил обо мне и только ради этого пришёл к Николаю? В моей душе моментально ожили все невероятные видения и волшебство от общения с Читателем. Но я не смела и пикнуть, боясь заглянуть Сержу в глаза.

— Твой Читатель — всемогущ, — прошептала мне на ухо Апологетика.

— Может, он захочет стать и твоим Богом, — ответила я.

— Если пришло время — значит, такова наша Судьба. Если нет — мы с тобой не будем огорчаться.

— Только… только мы можем расстаться… — неожиданно дошло до меня. — Я не смогу смириться, если больше не увижу тебя…

— Я тоже… — подруга крепче ухватилась за мою руку.

А Серж продолжал буравить меня пытливым взглядом — нашу связь я чувствовала всеми своими волокнами. Затем он повернул голову в сторону Николая. За это мгновение я так переволновалась, что едва не заорала на всю полку о том, что не хочу покидать подругу даже ради любимого Читателя.

— Кстати, я купил себе эту книгу, «Безусловная Любовь», — сказал Серж Николаю.