Я - убийца
Шрифт:
И тут его посетила она гениальная мысль! Но с таким чудовищным опозданием! Как было бы уместно преподнести ей букетик цветов! Но поздно! Она уже здесь.
Лика подошла совсем близко, непринужденно взяла Юрия под руку. А Гордеев, с высоты своего роста осмотревшись и заметив невдалеке цветочный ларек, постарался направить движение в ту сторону.
– Мне почему-то кажется, – шепотом сказал Гордеев, склонившись к даме, – что я всегда ждал. Честное адвокатское! Вас. Только вас.
– Не обманывайте себя. А меня вам не трудно обмануть. «Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад!» – засмеялась Лика. – Смотрите, фонари зажигаются!
Потрескивая и помигивая, распугивая сонных голубей, над их головами, над темными кронами деревьев зажглись и засверкали неоновые пузыри уличных фонарей.
– Уважаемая Лилия Никитична. Простите меня. Я на мгновение покину вас! – галантно расшаркался Юрий и бросился к цветочному ларьку.
– Только на мгновение! – крикнула Лика ему вслед.
У ларька Гордеев беспардонно оттолкнул мальчишку, придирчиво выбиравшего кремовые розы, и почти крикнул продавщице в тесное окошко:
– Барышня! Не отвлекайтесь! Вернитесь к работе. Мне, пожалуйста, гербер. Штук девять. Розовые, желтые. Да, оранжевую тоже. Вон ту, красную! Нет, потемнее! И упакуйте получше!
Расторопная продавщица моментально все сделала, как надо.
Расплатившись, Гордеев выхватил букет, обернулся...
Лики нигде не было! Только пара неторопливых пенсионеров, поддерживая друг друга и с внешней стороны синхронно опираясь на палочки, ковыляли по дорожке бульвара к памятнику крестьянского поэта Сергея Есенина.
– Ау! – донеслось из-за спины Гордеева.
– Боже мой! – Юрий прижал герберы к сердцу. – Как вы меня напугали! Я подумал...
– Боязнь утраты подчеркивает радость обладания, – заметила Лика, снова беря Гордеева под руку. И будто ненароком прижалась грудью к его локтю.
– Какие мудрые слова! – почти без усилия восхитился Гордеев.
А на проезжей части улицы в открытом окне черного джипа, стоящего посреди движения с мелькающими аварийными сигналами, сверкнуло стекло объектива видеокамеры.
Снимающему было хорошо видно счастливое лицо адвоката Гордеева, смущенная улыбка Лики, яркий букет...
– Это вы мне? – Лика взглядом показала на цветы.
– От всего сердца! От имени и по поручению восторженных зрителей! В краткой приветственной речи я хотел бы прежде всего отметить, что все мы...
А сам в это время цинично подумал, что было бы неплохо срочно навести справки о ней: кто, откуда, где работала, с кем? Почему позвонила ему? Наверное, Татьяна Федоровна спешит, не дождалась естественного хода событий, форсировала встречу, рассчитывая на сокрушающий сексуальный эффект, подослала своего «агента влияния». Значит, где-то попал на болевую точку. И это обнадеживает.
– Не ломайте себе голову, – мягко сказала Лика. – Никакой приветственной речи не нужно. Я к вам по делу. Надеюсь, что вы мне не представите счет за консультацию?
– Уверяю вас! Ни за что! По крайней мере, за эту встречу.
– Честное адвокатское?
– Во!
– Ваш номер телефона я получила от режиссера Вадима Викторовича Локтева. Вы с ним знакомы?
– Раньше только заочно, как и все зрители. По телевизору, в журналах. А теперь... И лично знаком.
– Я снималась в его фильме. В роли Дездемоны.
– Я знаю.
– Конечно, это мечта любой актрисы. Сниматься у такого режиссера! В такой роли! В такой постановке! Он – гений! Новатор искусства! Он открывает перед мировым кинематографом двери в новую эпоху!
«Ну и хитра Татьяна!» – поразился Гордеев.
Вполуха слушая восторженные славословия Лилии Никитичны, Юрий попытался вычислить, где же он коснулся волшебной ниточки, за которую можно вытащить продувную продюсершу Гризун?..
Черный джип проехал метров пятьдесят и снова замер посреди улицы. И снова показался объектив видеокамеры. В видоискателе Лика и Гордеев – они перешли дорогу перед самым джипом, прошли между прохожими, остановились у открытого кафе.
– Не хотите чашечку горячего кофе? – предложил Гордеев.
– С удовольствием! – Лика села за свободный столик. И пока Юрий заказывал кофе у стойки, помахала кому-то букетом.
Черный джип выключил аварийную мигалку, подъехал ближе и встал почти у Лики за спиной.
– Сейчас принесут, – Юрий сел напротив Лики. – Так в чем же ваше дело? Надеюсь, что я вам действительно и по-настоящему нужен и смогу помочь.
– Честно говоря, – замялась Лика, – это я вам нужна. Я много знаю о картине, о кухне производства. Что, где, когда? Задавайте вопросы.
– Каждая секунда с вами полна неожиданностей, – улыбнулся Юрий. – Хорошо. Скажите-ка мне... Вот о чем...
– Разрешите, я сяду поближе? – Лика села рядом и оказалась лицом к черному джипу. – Чтобы не кричать на все кафе. Везде прячутся шпионские уши! – засмеялась она. – Так что же вас интересует?
В джипе снимающий надел маленькие наушники и подключил штекер в гнездо контроля звукозаписи.
– Милая, милая Лилия Никитична, – соображает Гордеев. – Я хочу вас спросить... Так много вопросов. С чего бы начать? – И он облизнулся, покосившись на ее полуобнаженную грудь.
– Ваш кофе! – Официант поставил две чашечки и плетеную соломенную тарелочку с пирожными. – Что-нибудь еще принести? Есть холодная минеральная вода. Мороженое?
– То и другое! – приказала Лика. И нечаянно коснулась плечом Гордеева. – Называйте меня Ликой. Кажется, мы достаточно близко познакомились?
– Спасибо. Но, знаете ли... Не хочется такой приятный вечер омрачать скучными деловыми допросами. Если вы не возражаете, может быть, мы бы официальную часть встречи перенесли на следующий раз?