Чтение онлайн

На экране события развиваются самым неожиданным образом: Дездемона всевозможными ухищрениями пытается склонить Кассио к близости. Но тот все время ловко увертывается, оставляя в руках распалившейся Дездемоны лишь части своей одежды.

И вот они, оставшись совершенно голыми, борются на траве. И кажется, что Дездемона вот-вот достигнет желаемого. Это так близко!.. Она берет руками и...

– Это я понимаю, – судорожно вздохнул Гордеев, – но неужели наши богачи дают деньги на это рискованное предприятие? Ведь может и не получиться? Канадцы и англичане, наверное, подписывают контракт только после просмотра хотя бы материала? А его не так дешево снимать? Это тоже павильон?

– Нет. Это натура. Ботанический сад в Неаполе. Трава, листья, солнце, состояние воздуха, – объяснил Вадим Викторович. – Без вот этого, что вы видите, было бы уже не искусство, а простая подзаборная порнуха.

На экране Дездемона изящной ручкой схватила изгибающийся от напряжения фаллос Кассио и прижалась к нему нежными розовыми губами...

– А с так называемыми спонсорами или инвесторами дело обстоит крайне просто и примитивно, – продолжал невозмутимо комментировать Вадим Викторович. – Для них все это – чисто коммерческое предприятие. Вложили. Прокрутили. Вытащили. Им безразлично, какого качества изображение, о чем повествует наша картина, что она несет человечеству? Их интересуют лишь банковские гарантии возврата вложений. И прибыль. Когда, сколько, кто гарантирует, чем?

Лицо Кассио между изящными коленями женщины, он блаженно улыбается – утопает в наслаждении.

Дездемона губами и пальцами ласкает его...

Перед глазами Кассио две нежные выпуклости ее ягодиц, изгиб их соприкосновения и ниже... Как половинки абрикоса.

Кассио жмурится в сладком страдании.

– И чем же вы гарантируете возврат таких денег? – спросил Гордеев, стараясь скрыть волнение.

– Каких это «таких» денег? – презрительно переспросил Вадим Викторович. – Они дают сущие гроши. Механика простая – по договору проходят громадные деньжищи. И они действительно получены. Но тут же большая их часть возвращается владельцу. Слыхали про отмазку? Вот куда идут деньги. А кино снимаем на сдачу – на сущие копейки.

– Банальная отмывка.

– Конечно. Если бы простые работяги знали, какие бешеные суммы списываются в качестве их зарплаты! По акту проведения работ. Или эта поездка в Италию. Пять человек ездили на три дня. А официально, как я подозреваю, бумаг на всю группу – человек на тридцать. На две недели. Как положено по производственным нормативам.

– Да... Нормативы-то советские еще никто не отменял, – согласился Юрий.

– И не отменят. По крайней мере, пока это экономически выгодно. Для всех участников. Но вы не отвлекайтесь. Сейчас вот начнется самая решительная схватка в борьбе любовей. Минет – это только нечто мимолетное, что едва объединило их противоречивые стремления. Лишь на мгновение. А вот и...

Дездемона откидывается на траву, увлекая на себя Кассио. И тот, дрожащий от возбуждения, оказывается сверху.

Его эрегированный фаллос вот-вот войдет во влажную и трепещущую Дездемону...

Но тут – с невероятным изгибом – Кассио выворачивается из объятий Дездемоны, хватает ее за руки, прижимает к себе, разворачивает, стараясь повернуть Дездемону спиной и поставить ее на колени.

Но она всячески исхитряется остаться снизу. Сначала это кажется забавной любовной игрой.

Наконец-то Дездемона поддается неистовым усилиям Кассио!

Он торжествует, держа перед собой в крепких ладонях ее нежную розовую попочку. Идеальную двойную выпуклость на тонком стебельке талии.

Руки Кассио раздвигают нежные сферы Дездемоны...

И фаллос, чуть прогибаясь от усилия, преодолевая сопротивление, медленно входит в анус!

– А какова ваша личная позиция в сложившейся производственной ситуации? – перевел дыхание Гордеев.

В зале вспыхнул свет.

Вадим Викторович с явным интересом и наслаждением разглядывал раскрасневшееся лицо адвоката:

– Моя позиция до крайности примитивна. Я хочу участвовать в эксплуатации результатов своего творческого труда. И в получении прибыли. Я не хочу, чтобы меня, как теперь модно выражаются, кинули. Это моя идея – ремейк «Отелло» в таком аспекте. Очень перспективно! Моя работа, за которую я не получил пока еще практически ничего.

– У Татьяны Федоровны, безусловно, есть ведомости на выдачу денег с вашей подписью?

– Должны быть. Она как-то выдавала зарплату.

– Вы точно видели, что в заголовке ведомости было написано, что это именно на выдачу зарплаты?

– Не помню. Она так много бумаг приносит на подпись. Потом, ей же надо списывать деньги. Все мы регулярно расписываемся в пустых ведомостях. На всякий пожарный случай. Вдруг нагрянут из прокуратуры или из Комитета с финансовой проверкой?

– Вы уверены, что там не было ведомостей на оплату приобретения всех авторских прав?

– Ведь нужен договор? А не ведомость, – растерялся Вадим Викторович. – Разве можно без договора?

– Можно все. Судя по замашкам вашего продюсера, можно ожидать всего, что угодно. И последний листочек договора вместе с новогодними поздравлениями подсунуть на подпись. Вы же не всегда читали все, что подписывали?

– Я доверял ей, как всякий порядочный человек!

На холеном лице Вадима Викторовича Локтева было изображено благородное негодование самого высокого качества.

Эдик нашел сортир очень быстро. Еще бы не найти. В сортир пускали только вечером после окончания хозработ. Это было единственное место, где можно было в рабстве получить хоть какую-то информацию. Чумазые по-старинке пользовались газетами. С опозданием, но рабы имели информацию о событиях на Балканах, урожае и перипетиях в правительстве. Пока толстомясые дебатировали, вскарабкавшись на трибуны, настоящее человеческое мясо, униженное, оскорбленное недоверием и неверием соотечественников, перло под пули освобождать селения с трудно выговариваемыми названиями, с грязью по колено, с кровью, мешающейся с навозом, с голодными детьми и гордо-испуганными женщинами, с молчащими стариками и убогим бытом.

Именно здесь можно было найти обрывок статьи корреспондента от такого-то августа и узнать, что суть вовсе не в том, что гибнут солдаты, это так и должно быть при любом конфликте, суть в том, что гибнут ни в чем не повинные люди. Всякий раз после чтения у раба возникал вопрос: а в чем повинен он? Попадались статьи, где их жалели, где говорилось об обменах, но все это было так далеко, как жителям Уренгоя до ужина с легким вином и лобстером на закуску. Выжимали слезу только сугубо мирные сообщения: «1-е сентября, дети пошли в школу...»