Чтение онлайн

Дома прослушал диктофон и не понял, что генерал хотел сказать. Он ведь начал за здравие, а кончил за упокой. Он утверждал, что провала никакого не было, нелегалов никто не сдал, вся операция по обмену «баш на баш» была спланирована заранее, и руководство просто ждало удобного случая ее начать. А к чему эта его просьба к нам порыться в своём прошлом и поискать, не допустили ли мы проколы, ошибки, которые могли привести к провалу? В общем, надо это понимать так – в случившемся все же виноват кто-то из нас, и, может быть, не один и сейчас его усердно ищут. Не обижайтесь, мол, если кого-то из вас придется допросить: готовьтесь к этой процедуре.

На одной из дверей я прочитал: «Е. И. Столбов». Сердце радостно забилось: вот кто поможет мне найти ответы на многие вопросы, от которых у меня раскалывается голова. Мы с Егором вместе учились на журфаке, слушали лекции в Андроповском институте. Одно время были друзья не разлей вода. А потом, к сожалению, наши пути-дорожки разошлись. Как поет Утесов, однажды «один уехал на Запад, другой на Восток». Или наоборот, я уже не помню. Давно это было. Лет десять назад. Если не больше. А вдруг это не он? А однофамилец? И я с опаской толкнул дверь. А потом, после крепких объятий, мы сидели за журнальным столиком и по очереди повторяли: «А помнишь, как я? А помнишь, как ты?». И вдруг после одного моего вопроса он достал из карандашницы несколько листов бумаги, что-то написал и пододвинул ко мне.

– Извини, Вадим: все, что касается работы и тебя, будем обсуждать письменно. Так требует обстановка в Центре. – Я давно слышал, что в Центре прослушивается каждый метр, и даже туалеты, и курительные комнаты. Но чтобы полковник в своем кабинете боялся говорить, что он хочет, это было для меня открытием. Я вначале не хотел этому верить. Мол моя болтовня и наговоры обиженных. Но в правоте этих слухов я убедился потом воочию. Наш письменный разговор продолжался около двух часов с небольшим перерывом. Надо же было вспомнить молодость и студенческую привычку обмывать успешные экзамены. Правда, еще в начале нашей бумажной беседы я написал, что мы можем обойтись без писанины. Мол, я еще не утратил способности экстрасенса. Пусть он думает, что сказать, а я буду считывать его мысли и записывать – или запоминать. В ответ он написал:

– Я не забыл о твоих способностях. Они хорошо помогли нам во время учебы, особенно на экзаменах. Но сейчас побереги их, не трать свою экстрасенсорику по пустякам, тебя ждут серьезные испытания. Ты слышал о генерале Потееве? Многолетний «крот»-предатель. Сначала отправил за рубеж жену и сына, а потом свалил и сам. Но, главное, прихватил с собой чемодан личных дел на агентов и нелегалов. Всего свыше ста фамилий. И пошли первые аресты и выдворения. А этот обмен десять на десять, в который попал ты, один из этой серии. Досье на тебя оказалось тоже в его чемодане. так что тебе крупно не повезло.

Потом он добавил: «Но главное даже не в этом. Центру не привыкать к таким «кротам». Они были, есть и будут, особенно их много появилось после «перестройки» и знаменитой чистки КГБ, которую устроил Бакатин, Горбачёвский «выкормыш». Сколько наших людей пострадало, не сосчитать, но возмущает другое. Не столько предательство Потеева, а позиция руководства Центра. Оно решило любыми способами защитить генерала, обелить его, отмыть от грязи, сделать белым и пушистым.

В Центре пустили слух, что он был любящим отцом и решился на предательство только ради любви к больному сыну. И если ребенок выздоровеет, то семья может быть вернется на Родину. В общем, в этом начавшемся обмене «кротами» и нелегалами, возможно, виноваты они сами. Такую красивую сказку придумало в Центре его руководство, защищая сбежавшего генерала, а заодно и честь своего мундира. Ты же знаешь, ГРУ и КГБ – давние соперники. Но как только кто-то из них попадет в историю неприятную, позорную, эти две организации сразу забывают давние распри и совместно начинают выгораживать и спасать обладателя генеральских погон. Ты, очевидно, помнишь эту историю с генералом Павловым. «Крот» с 25-лет-ним стажем, нанесший огромнейший ущерб разведки, особенно ГРУ. На Западе его считают самым ценнейшим среди всей этой плеяды «кротов»-предателей. А почему он четверть века спокойно смог работать на ЦРУ, снабжая его важнейшими секретными документами? Потому что в высшем руководстве и ГРУ процветала корпоративная солидарность партийных чиновников, о которой я тебе уже говорил. И когда на стол Цинева, первого заместителя Андропова легли неопровержимые доказательства о предательской деятельности Павлова, он заявил: «На кого же мы будем опираться, если начнем подозревать наших генералов». Имея такого покровителя, «крот-предатель» еще свыше пяти лет снабжал ЦРУ ценнейшей информацией, даже не шифруя ее. Он был вне подозрений. Я тебе напомню еще одного «крота», о котором ты тоже слышал на лекциях. Я имею ввиду Пеньковского. Он называл себя «спасителем мира» и очень хотел войны между США и СССР. Всю свою предательскую деятельность он направлял к тому, чтобы «холодная война» переросла в «горячую». И у него тоже был покровитель и благодетель – маршал Варенцов. Это опять о многом говорит. Его предательская деятельность продолжалась около полутора лет. По сравнению с Павловым – это мизер. И все равно вред, нанесенный им стране и спецслужбам, был огромен. А если бы он, как Павлов, потрудился на благо ЦРУ двадцать пять лет, на каких весах нужно было бы взвешивать результаты его трудов.

Вадим, я тебе все это напомнил для того, чтобы ты со всей серьезностью отнесся к ситуации, в которой ты оказался. Не зря говорят, что в истории все повторяется. У нас вновь появился генерал-предатель. И сразу возникли защитники, которые пытаются его спасти. От наказания он сам себя спас, как и некоторые другие предатели: Гордиевский, Резун, Голицын, Дерябин, Калугин.

Вадим, не будем тратить время и бумагу на этих подонков. Скажу пару слов, что ждет конкретно тебя. Ты своей экстрасенсорикой попортил настроение некоторым из руководства. Слушая их мысли, а потом излагая их в докладных, ты думал, что делаешь благое дело? Ты глубоко ошибался. Ты просто нажил себе врагов. И теперь они сводят с тобой счеты, включая тебя в список предателей, переложив на тебя вину за последние провалы.

Так что в ближайшее время тебя ждет полиграф и медицинские комиссии. Мой совет: чтобы уйти от нар, прикинься дурачком или душевнобольным. Это, я уверен, у тебя получится. А я чем смогу, тем и помогу».

За время нашей бумажной беседы Егор несколько раз уходил в комнату отдыха и уничтожал ее результаты на какой-то хитроумной машине, которая превращала его и мои слова в мелкую лапшу. Расставаясь, опять же письменно, он попросил лишний раз его не беспокоить, чтобы не попасть в список неблагонадежных или, как их сейчас называют, экстремалов.

Несколько дней не был в Центре, просто боялся.

Чего именно? Не знаю, но сердцем чувствовал, что что-то должно случиться. Во мне снова заговорил внутренний голос. Как это не раз случалось за бугром. Там он нужен был, а дома-то к чему?

И все же решил ехать. Может быть, встречу кого-нибудь из бывших друзей. Хорошо бы из нашей группы обмена. Думаю, им тоже не по себе дома.

И я не ошибся в предчувствии. Уже по пути в буфет встретил давнего знакомого по институту.

Даже фамилию сразу не мог вспомнить. Я остановился и хотел раскрыть объятия. А он приблизился и на полном серьёзе, без улыбки, выпалил:

«Здорово, предатель» – и пошел дальше. Меня это так огорошило, что я застыл с протянутыми руками, как истукан. Не знаю, сколько так простоял, но очнулся только тогда, когда мимо пробежала секретарша моего шефа и поздоровалась, удивленно взглянув на меня. В голове стучало как молотком – «предатель, предатель, предатель». И сразу же вспомнил первое совещание у генерала после возвращения домой. Тогда он попросил нас порыться в памяти и поискать моменты, где каждый из нас мог бы «проколоться». Значит, он не стал ждать результатов своего поручения, а начал действовать, обвинив «чохом» всех предателями. А почему всех? Может, только несколько человек и меня в их числе? А если меня одного? Я что, дольше всех был за бугром? Я знаю, что супружеская пара проработала там почти 20 лет. Есть другие с хорошим стажем. Намного большим, чем у меня. Я с ними не иду ни в какое сравнение. Я что – резидент, под командой которого работает целая группа? Здесь что-то не так. Но почему этот тип назвал предателем меня? Он что-то имел против меня раньше? Я такого не помню… И у меня с ним не было ничего общего. Никаких столкновений ни на какой почве. Интересно, сколько же в Центре гуляет людей, которые могут ткнуть в меня пальцем и сказать: «предатель». А вдруг среди них найдется такой патриот, который захочет мне отомстить за предательство? Я знаю, такие есть и у нас, и за бугром. Он может подкараулить вечером у подъезда и ударить обрезком трубы по голове со словами «Смерть предателю». Я помню лекции на эту тему в институте. Был такой Шпигельглас – убийца предателей. В 30-е годы он провел шесть операций по ликвидации изменников Родины. А известный Хейханен. Он сдал американцам знаменитого Абеля и ряд других ценных зарубежных агентов, работавших на СССР. Он же действовал в интересах своей Родины, спасал ее от скверны. Я всегда был за то, чтобы предателей наказывать за их подлые дела.

Но почему я попал в их ряды? Если бы я был таким на самом деле, я бы приложил максимум усилий, чтобы остаться за рубежом, как это сделали некоторые мои соотечественники, не пожелавшие возвращаться на Родину, Я даже не побывал «кротом». Обычно многие предатели начинают с этого.

Интересно, кто-нибудь из руководителей Центра проходил проверку на полиграфе? Конечно, нет. Считается, априори начальство от рождения пропитано патриотизмом до мозга костей. Им чужды слова «крот» и «предатель». Но когда все же кто-то из них становится изменником Родины, например, Поляков, Калугин, то это исключение из правил. Это недоразумение. Случайность, роковое стечение обстоятельств. Ведь любой генерал – человек голубых кровей. Поэтому он вне подозрений. «На кого же мы будем опираться, если начнем подозревать наших генералов» – заявил Цинев, первый заместитель Андропова. После этих слов Поляков – предатель с 20-летним стажем еще пять лет снабжал ЦРУ секретными документами. Причем свои депеши он даже не зашифровывал, уверенный в своей неприкосновенности. Вообще, у нас генерал – небожитель, святой человек. Он вне подозрений. Но если ты чином пониже, от тебя можно ожидать все, вплоть до измены. Тебе это сделать ничего не стоит. Подумаешь, предать Родину, стать «кротом» – это раз плюнуть. Лишь бы побольше заплатили. А для начальника – это душевные муки, долгие раздумья, угрызения совести. Ведь он это делает не за деньги, по идейным соображениям. Так объясняли некоторые предатели свою измену. И такие признания смягчали им их вину. Они же это делали не ради чистогана. Тот же генерал-«крот» – Потеев из Управления «С». Он же пошел на предательство ради любви к семье, к жене, к детям, которых заблаговременно переправил за границу вроде на лечение, а потом и сам свалил за ними, прихватив десятки личных дел «нелегалов». Надо же было чем-то заплатить за гостеприимство английским властям. Так было на самом деле. Но руководство Центра все же решило защитить Потеева. Ну как же, все-таки генерал. И была дана команда спасать честь мундира и найти виновного среди обычных сотрудников. Они ведь ради денег на все готовы пойти. Это жлобье рядовое. Так, после долгих размышлений я пришел к выводу. Я не предатель, но из меня его хотят сделать всеми силами. И я этим силам ничего не могу противопоставить, ничегошеньки. Главное – в чем меня могут обвинить? В передаче секретных данных? Но я не физик, не ученый-ядерщик, не изобретатель новых видов оружия. Наоборот, это я за рубежом должен находить ученых и вербовать их для работы на нас. Но и в этом случае меня ни в чем нельзя обвинить, я этим тоже не занимался. У меня были свои задачи. Я их выполнял, и ко мне никогда не было никаких претензий. И вдруг я предатель. Интересно, как и когда я им стал? Может, этот Головятенко, наконец я вспомнил его фамилию, просто захотел меня разыграть, пошутить. Ну перебрал лишнего и бухнул спьяну. Вроде тогда от него разило коньяком. Ведь мы столько лет не виделись. Да, если это так, то он большой шутник. Но тогда вроде было не 1 апреля.