Чтение онлайн

«Что значит, не будете», – кричала она, – «за вас буду платить? Вы что, боитесь задницы свои простудить? Неженки хреновые. Если вас бесплатно возят по санаториям, то, значит, за все остальное вам платить не надо? Послушались депутатов, этих болтунов, уши развесили и от меня хотите услышать то же самое? Депутаты в своей Думе хозяева, они могут вам обещать золотые горы, а здесь я хозяйка и не намерена платить за вас за простыни. Предупреждаю», – закончила она, – «если не заплатите, потом пожалеете».

Матрена, если бы ты видела и слышала весь этот спектакль, это «шоу», ты бы месяц не включала бы телевизор, ты бы была сыта по горло увиденным. Накричалась она и ушла. Белье вонючее, правда, забрала. От него уже в купе дышать стало нечем. Мы сразу же дверь закрыли на запор. Вдруг вернется и продолжит это «шоу». Мы даже сквозь стенку слышали, как она в других купе выступала. Мы ведь хотели после митинга познакомиться, стол небольшой собрать из своих припасов, ну и как бывает в таких случаях, немного вздрогнуть… Куда там. После ее криков весь аппетит пропал и настроения уже никакого. Так и завалились спать кто в чем был. Но мы зря думали, что у нас дверь заперта. Она, наверное, знает, как ее открывать. В общем, ночью, я даже не знаю во сколько, ворвались в купе двое или трое и давай нас дубасить, и даже с верхних скинули полок. Я спросонья не понял в чем дело: авария или землетрясение какое-то. Оказывается, все просто: проводница, пьянчужка эта, исполнила свое обещание отомстить нам за наше упрямство. В общем, Матрена, чтобы описать весь этот ужас, который я пережил за эту ночь ни бумаги, ни чернил не хватит. Приеду домой, расскажу во всех деталях. А утром, когда мы приехали на свою станцию к нам в купе, пожаловал опять ОМОН, как в Москве, и приказал всем выходить на перрон с вещами. И здесь шахидов тоже ищут, подумал я, но ошибся. Человек тридцать собралось, потом раздается команда: все, кто не заплатил за белье, шаг вперед. И тут появилась она, наша проводница собственной персоной. Морда опять красная, а на щеке большая царапина и фингал под глазом.

«Вот эти», – говорит она, – «главные дебоширы и хулиганы, нарушители спокойствия». ОМОН окружил нас и повел к вокзалу. Идем мы, а народ останавливается, смотрит на нас. И до того мне стыдно было, Матрен, ты не представляешь, готов был сквозь землю провалиться от стыда. Не знал, куда глаза прятать, чтобы на людей не смотреть. Слышу, как люди спрашивают: «Кого поймали: жуликов, мошенников, наперсточного?». А впереди нас идет проводница, задрав голову, как героиня. Пришли мы в отделение полиции. За столом – майор, молодой, упитанный и что-то дожевывал. Поковырял зубочисткой во рту и говорит проводнице: «Рассказывай, что они натворили».

«Перед вами», – говорит она, – «герои московского поезда, который вез пенсионеров в санаторий. Перед отправкой у них был митинг. Проводить их пришли аж депутаты Государственной думы. Поздравили, напутственные речи говорили, потом вручили продуктовые наборы. В каждом, естественно, бутылка и закуска. А когда они вернулись с митинга в вагоны, устроили проводы. Бутылки быстро опорожнили, и вот тут началось. А перед этим я им белье чистое принесла. Так они отказались за него платить. Придумали, что оно сырое и вонючее, и даже стали его в меня кидать, в общем, устроили драку. И если бы не мои друзья из соседних вагонов, я не знаю, чем бы это для меня кончилось». Кто-то из нашей группы что-то хотел сказать в оправдание, но майор не стал слушать.

«Если бы вы не в санаторий ехали», – заявил он, – «я бы вас всех посадил на 15 суток за хулиганство. И отдохнули бы вы с метлой в руке. Но я вас пожалею, не буду портить отдых. В общем, пользуйтесь добротой и моей, и потерпевшей. Я не буду заводить на вас никаких дел за хулиганство, а ограничимся штрафом. Таков закон и мой совет: в вашем возрасте пить надо меньше. Депутаты могут себе позволить лишнее, что они и делают перед каждым заседанием. Потом они такие законы принимают, диву даешься. Но зачем они вас спаивают и дарят бутылки…. Явно они забывают про ваш возраст и здоровье. Я уверен, не будь их бутылок и драк, не было бы царапин и фингалов. Поэтому по тысяче рублей с каждого придется взять. Кто не может сразу, отдадите потом».

Ну, Матрен, как он это сказал, у меня сердце так и упало. Где я возьму такие деньги? Обязательно мне вышли, как пенсию получишь. Доверенность тебе я оставил. Вот такая история со мной приключилась. А когда мы на улицу выходили, я за дверью присел, ботинок зашнуровать. ОМОН так торопил нас в вагон, что я не успел это сделать. И слышал, как майор выговаривал проводнице: «Ты что сегодня так мало людей привела? Могла бы и побольше. И царапину с фигналом сотри. Перестаралась. Аж на всю щеку нарисовала. Но фингал получился как настоящий».

Я потом соседу в автобусе рассказывал, что слышал, так он посоветовал написать заявление выше, разоблачить этих мошенников и призвать к ответу. А куда выше? Самому Богу?

– Скажите, Борис Аркадьевич, вы сами упали с полки, или вас стащили?

– Стащили за ноги.

– Вы уверены? Может быть, вы не так повернулись во сне? Когда пьяный бываешь, то такое вполне может случиться.

– Я не был пьяным: ни я, ни мои товарищи. Они тоже пострадали.

– А у нас другая информация. Вначале вы выпили за знакомство, потом за отъезд, за предстоящий отдых. После такого количества тостов можно упасть даже со стула.

– У вас ложная информация. Могу вас заверить, что мы ничего не отмечали, никаких тостов не было. Мы только выпили чай, который нам принесла проводница после устроенного ею спектакля. Чай, кстати, имел очень странный привкус, на это обратили внимание другие. Но мы все же его выпили. И что удивительно, все сразу же захрапели. И я вырубился, как будто принял снотворное.

– Я вас понимаю, у вас же перед этим был серьезный разговор с проводницей. Вы понервничали – вот вам и результат. И, наверное, приняли успокоительное.

– Что нам нервничать? Это она психовала, кричала, обзывала нас дармоедами, нахлебниками у государства, которые бесплатно разъезжают по курортам и строят из себя кисейных барышень. Пердуны старые.

– Так вот, без всякой причины она стала кричать и обзывать?

– Почему? Была причина. Мы отказались взять у нее сырое постельное белье. Но главное – не стали платить за него. Вот это и возмутило ее. «Боитесь застудить свои старые задницы», – кричала она. Это был такой ор, такой поток брани. Мы слова не могли вымолвить, чтобы доказать свою правоту. Я жалею, что не записал все это на магнитофон.

– Она вам угрожала?

– Да, постоянно повторяла, что мы еще пожалеем об этом. И свои угрозы она исполнила.

– А чем она угрожала? Какие были слова?

– Я же вам сказал, что «мы пожалеем и долго будем помнить, что не заплатили за белье».

– Она как-то намекала, что она сделает?

– Товарищ майор, ей оставалось только показать, как меня схватят за ногу и сдернут с полки. Вы это имели в виду? Если бы она это сделала, я, естественно, не ложился бы спать и приготовился к этой процедуре.