Я хочу, чтобы...
Шрифт:
– Я похож на гадалку?
– фыркнул мальчик.
– Ты вообще на человека не похож, - отозвался юноша, закрывая глаза.
Болела голова, в горле пересохло, и лучше было бы попытаться заснуть, а не разговаривать. Но Амину просто было страшно. Слишком тихо, непривычно - после шумного каравана. Пустота впереди, верная смерть… и всё. Поворачивать уже некуда.
Валид долго молчал, но потом неожиданно спросил:
– Почему? У меня человеческое тело. Я чувствую боль. Усталость. Страх. Что же ещё нужно?
– Ты не умеешь сочувствовать, - сонно откликнулся Амин.
– Сочувствовать?
– вскинул брови мальчик.
– Не понимаю. Сочувствовать кому? Тебе?
Амин слабо улыбнулся.
– Тебе не жаль мёртвых…
– Чего их жалеть?
– перебил Валид.
– Поверь, они в лучшем положении, чем мы. Их не мучает жажда, голод, жара. Им там хорошо.
Амин вздохнул. Для него подземные чертоги Вадда никогда не были чем-то “хорошим”.
– Не думаю, что они хотели умирать, - только и сказал он.
– И я не хочу.
– Ты боишься, - протянул мальчик.
– Да, - вздохнул юноша.
– Ты прав, - помолчав, сказал Валид.
– Наверное, я и правда не всегда похож на человека. Я просто не понимаю, что страшного в смерти. Неизвестность? Ты не хуже меня понимаешь, где окажешься. Суд Манат? Не глупи, Амин, там судят справедливо. Не так, как у вас, людей. А Вадд, конечно, тот ещё угрюмый тип, но его вполне можно терпеть. С ним легче, чем с тем же… как того бурдюка звали?
Амин смотрел на разглагольствующего мальчишку, не отводя глаз.
– Ты… ты говоришь так, будто ты там был. Ты общался с Ваддом? С богом?
– Как с тобой, - улыбнулся мальчик.
– Во-о-от, и это я тоже не понимаю. Благоговение перед богами. Чего ради строить храмы, поклоняться? Вы, правда, думаете, что без вашей веры солнце не взойдёт и слепая Манат перестанет прясти?
Амин против воли улыбнулся.
– Мы просим их о милости.., - начал он.
– Наивно веря, что они до вас снизойдут, - ехидно закончил мальчишка. И тут же зло добавил: - Плевать им на вас. И на всех, кроме разве что самих себя. А вы выдумываете такие красивые легенды - ах, Аннат, ах великая матерь, ах… кстати, вот ещё, никогда не понимал, ну а в матерях-то вы что нашли? Смотришь, бывало, и поражаешься: валиде-султан, мать правителя, так сыном и вертит, так и вертит. А тот, покоритель других земель, слова поперёк сказать ей не способен. У вас это даже добродетелью зовётся. Любовь сыновья, - выплюнул мальчик.
– Вот ты, - он повернулся к Амину, - тоже наверняка возразить своей не можешь? Почтительный сын, ты же у нас весь такой правильный…
– Я не знаю своей матери, - тихо произнёс Амин.
Мальчик замолк, удивлённо глядя на юношу.
Амин тоже посмотрел на него и отвёл взгляд.
– Она тебя бросила?
– поинтересовался, наконец, Валид.
Амин хотел промолчать. Но почему-то ответил:
– Не знаю. Может быть. Она была одной из наложниц, одной из гарема. Детей у таких забирали, - Амин помолчал и, вдруг сев, повернулся к мальчику.
– А оттуда, откуда ты смотришь на людей, ты никогда не видел, как у матерей забирают детей? Нет? Как они плачут, как сходят с ума? Для тебя такая любовь, может, и ничто, но.., - Амин запнулся, с удивлением понимая, что не может найти слов. В груди что-то противно сжалось, когда знакомая картинка пронзила память.
– Отчего же, - откликнулся мальчик.
– Видел. И не раз. Потом они зовут меня. Идут ко мне, сбивают ноги в кровь. Лишь бы… лишь бы поймать… лишь бы… себялюбивые дуры. Им плохо - пусть и мне станет хуже, да?
– Ты не умеешь любить, - заключил Амин, снова укладываясь и отворачиваясь от мальчика.
– Нет, - тихо откликнулся Валид.
– Не умею, - и принялся насвистывать какую-то тихую мелодию.
Амин слушал её, пока не уснул.
Вадд-месяц, пропутешествовав по небу, исчез под землёй, не заметив двух спящих путников в пустыне. И правда, зачем - всё равно оба скоро окажутся в его царстве…
Амин проснулся от хриплого визга. Кричал Валид, на груди у которого спокойно ползал здоровенный скорпион.
– Убери его! У-у-убери!
– выл мальчишка.
Амин только улыбнулся - мальчишка, ночью рассуждавший о богах, надрывается, видя обыкновенного скорпиона.
– Я-а-а тут н-не буду б-больше.., - дрожащим голосом непонятно бормотал Валид.
– Н-н-не… Пойдём!
Амин, с трудом встав, позволил себя увести.
Солнце быстро поднималось на небе, и так же быстро начиналась жара. Пот заливал глаза, щипал. Амин, пошатываясь, вяз в песке и даже не сразу заметил, как бредущий чуть впереди мальчик неожиданно упал.
– Валид?
– прохрипел юноша, наклоняясь над ним и одновременно пытаясь нашарить флягу.
Мальчишка дрожал, задыхаясь на руках у юноши. Потрескавшиеся губы казались чёрными. Амин смочил их остатками воды, принялся ощупывать мальчишку. И быстро нашёл небольшую вспухшую ранку на груди - скорпионий укус.
Прижигание не помогло. Высасывать яд, похоже, было уже поздно, хоть Амин и честно попытался. Валида лихорадило, в себя он не приходил, и очень скоро начал бредить.
Амин нёс его на руках, сам не понимая, зачем. Куда он идёт - вокруг далеко-далеко одна лишь пустыня. Вечером, стоило солнцу зайти, юноша без сил рухнул на песок, мечтая о глотке воды. Её не было - на мечущегося в бреду мальчика ушли последние капли.
Ночь поднялась - беззвучная, как и всегда. Невозмутимо выехал на чёрную звёздную дорогу Вадд-месяц. Под его мёртвым светом бьющийся в судорогах мальчик сам казался видением из подземного мира. Кусая губы, Амин держал худые руки ребёнка, не давая тому поранить себя.
Месяц-Вадд равнодушно взирал на них с высоты и подгонял серебряных быков.
К рассвету Валид затих, но ещё дышал. Амин с трудом встал. Земля и небо кружились перед глазами.
Юноша медленно наклонился поднять мальчика… и упал рядом.
– Оставь… меня, - хрипло выдохнул Валид, глядя на него сквозь полуопущенные веки.
– Иди… к вечеру… доберёшься… до воды.
– Откуда ты знаешь?
– с трудом ворочая распухшим языком, пробормотал Амин, закрываясь от солнца.
– Ты же… не… предсказатель.
– Я… соврал, - шепнул мальчик.
– Иди.
Амин молча поднялся. Сделал два шага. Налетевший ветер кинул песок в лицо. Поползли барханы, и, когда юноша зачем-то оглянулся, от мальчишки на поверхности виднелась только голова - ужасно напоминая труп ребёнка из каравана.