Чтение онлайн

От самого Киева до Львова, с боями и днем и ночью, с победами и поражениями двигались полки бригады.

Пробирались дремучими лесами, переплывали реки, скакали по полям и равнинам.

Не остановили бригаду ни пехота, ни авиация белополяков.

Ни на шаг не отставая от бригады, деля с ней и радость побед и горечь поражений, двигался взвод Гришина.

Немного прошло дней с момента сформирования взвода, а сколько пережито, сколько ушло дорогих, близких людей, с которыми сроднили эти дни — дни тяжелой борьбы!

Остались позади Житомир, Новоград-Волынск, Старо-Константинов, Броды, Радзилов, Станиславчик.

Подошли к Львову.

Полукольцом обложили Львов части красной конницы.

В полукольце этом до темноты мотался польский бронепоезд. Прокатится, даст несколько выстрелов — и уйдет за Львовские Горбы, а потом снова дойдет почти до самой бригады.

Львов настороженно затих в долине между высотами. Иногда блеснет светлячками огоньков, и снова тишина и темь.

Все подступы к городу заняла польская пехота и артиллерия. Пролегли перед городом длинные ленты проволочных заграждений.

Штаб бригады со взводом Гришина расположился в лесу за вторым полком.

К ночи все распоряжения были отданы. Стрельба постепенно смолкла. С опушки леса и до дворов села Пруссы полки выставили заставы, караулы и секреты.

Ночью командир бригады пошел проверять дежурные части полка, расположенного на опушке, взяв с собой и Гришина. В поле их окликнули:

— Кто идет? Стой!

Комбриг узнал Чистоходова по голосу.

— Я. Здорово, Петр Иванович. Как эскадрон?

Командир четвертого эскадрона, суховатый и сутулый, поднявшись, шопотом доложил:

— Все в порядке. Лошади и люди накормлены, наряд на месте.

— Внимание заставам и, секретам. Как бы ночью заварухи не было. Дежурные части чтобы глаз не смыкали, — приказал комбриг.

— Слушаюсь.

От четвертого эскадрона прошли налево в третий. Вечером здесь особенно упорно держался противник.

Бойцы эскадрона сидели группами за деревьями опушки леса.

— Ох, и курить хочется, товарищ командир. — говорит кто-то из сидящих, узнав Нагорного.

— Только не сейчас. Сменят вас, тогда в лесу кури под ряд, а сейчас ни-ни.

Подальше в лесу, в овражке, из группы резерва послышалось:

— Товарищ комбриг, картошки горячей с нами пошамать не хотите ли? Ребята сейчас принесли не леса.

— Как это она по-благородному-то называется — в мундире с орденами? — раздался смешок.

Комбриг с Гришиным присели.

— Давай попробуем. Гришин, не жадничай. Сразу загреб три штуки, — смеется комбриг.

— Ничего, не жалко, пусть ест, дело молодое, до жратвы жадное. Ребята у него хорошие, да и сам он парень боевой, — радушно угощали бойцы.

Проглотив несколько штук отличной сахаристой картошки, комбриг пошел ко второму эскадрону.

Во втором нашел он вое в порядке и повернул обратно к штабу бригады в лес.

Долго комбриг и Гришин искали в лесу штаб бригады. Прийдя, прямо повалились у костра.

Люди спали, свернувшись в комки. Изредка покой нарушал гудок полевого телефона и сонный голос телефониста:

— Слушает… Ша… Бе… В порядке… Здесь… Не мешай… с пе… по… Да… Пока…

Тишину и сон разогнал треск залпа. Один, другой, третий…

У костра повскакали. Связные бросились в эскадроны полка на опушку леса. Зашумел телефон. На ходу отдавал приказание комбриг:

— Резерву быть готовым. Я сейчас пробегу на опушку. Это во втором эскадроне началось. Со мной связной и Гришин.

Побежали втроем. Огонь впереди усилился. Над бегущими, по верхушкам деревьев завизжали снаряды.

Вдруг комбриг, бежавший за связным, впереди Гришина, со стоном упал. Гришин инстинктивно выхватил револьвер из кобуры.

«Наверное, нарвались на засаду», — подумал.

— Товарищ комбриг, наклоните голову, здесь здоровый сук.

Комбриг встал и, вытирая окровавленную щеку, ответил:

— Спасибо. Bo-время сказал, чтоб твоему батьке икнулось. Я уже наткнулся на него.

Побежали дальше.

Стрельба впереди смолкла. Послышались голоса. Командир эскадрона доложил:

— Поляки подкрались, опрокинули секреты, да напоролись на огонь заставы и откатились назад.

Фонарь осветил лицо комбрига.

— Что это у вас, товарищ комбриг?

— Это я в бою с суком и лесу получил, — ответил командир бригады, вытирая кровь с рассеченной брови.

— Как связь с полком, налажена? — спросил комбриг.

— Сейчас послал. Во время сумятицы порвалась. За стык отвечает полк.

— Пошлите сейчас же еще дозор. Гришин, ты останешься со мной для связи с резервом и штабом бригады.

Сели на кучу прошлогодней соломы.

Разорвав темноту, горизонт чуть-чуть черкнула белая полоска.

Из села Пруссы донесся крик петухов.

Неожиданно загремела стрельба со стороны Прусс. Один залп, другой, дальше посыпалось горохом.

— Ударили, стервецы, по флангу полка! — вскочив, крикнул комбриг.

Топот копыт остановил готовое слететь с губ комбрига приказание. Подскакавший с разъездом начальник доложил:

— В селе бой. Полк отходит. Часть села занята польской пехотой.

Одну секунду раздумывал командир бригады.

— Гришин, — позвал он, — садись на лошадь связного и скачи в штаб. Первому эскадрону и твоему взводу быть здесь через двадцать пять минут. Передайте командиру полка, чтобы деревню не сдавал. Я буду через сорок минут бить отсюда по флангу противника. Как услышат стрельбу отсюда, так пусть сейчас же переходят в атаку и выбрасывают противника из села. Связные третьего и четвертого эскадронов, передайте приказание командирам удерживать лес. Два пулемета от второго эскадрона дать сюда.