Высшая раса
Шрифт:
– Ладно, – Циклер кивнул. – Но вы, герр бригаденфюрер, выдержите дорогу с нами? Ведь придется передвигаться быстро, очень быстро…
– Ничего, как-нибудь, – голос Беккера не дрожал, в нем ощущалась железная решимость. – В крайнем случае – вы меня понесете. Устраивает вас такой вариант?
– Вполне, герр бригаденфюрер.
– Тогда идемте.
Простучала под ногами лестница бывшей советской комендатуры, и офицеры оказались на улице. С запада несся рев и грохот, словно там ворочался огромный сердитый зверь. Ветер приносил кислый запах разорвавшихся снарядов.
Несколько сотен сверхлюдей встретили Беккера лесом вскинутых рук и дружным выкриком:
– Хайль!
– Зиг хайль! – ответил он и, повернувшись к Циклеру, бросил: – Распоряжайтесь.
Здесь были те, кто выжил при штурме города, уцелел, отбивая атаки русских. Прошедших Посвящение осталось немного, и только их бригаденфюрер Беккер надеялся спасти, вывести к замку Шаунберг.
Циклер тем временем командовал. Повинуясь его приказам, отряд разбился на несколько групп, неравных по размеру. Одна из них после короткого совещания двинулась на северо-запад, еще две исчезли в паутине улиц в других направлениях.
– Герр бригаденфюрер, – сказал Циклер, подходя к Беккеру. – Ваша личная охрана.
Двое огромных, под два метра, эсэсовцев смотрели на бригаденфюрера с откровенным обожанием. Они были похожи, словно близнецы, и даже двигались одинаково, обманчиво мягко и легко, скрывая исполинскую силу.
– Отвечаете головой, – повернувшись к ним, с напором проговорил штандартенфюрер. – Если надо, то понесете на руках!
– Есть! – солдаты синхронно кивнули, и Беккеру на мгновение показалось, что рядом с ним одно двутелое существо, явившееся из греческих мифов.
– Вперед! – гаркнул Циклер, и они побежали. Не очень быстро, в походном темпе.
Беккер не зря гордился своей физической формой. Несмотря на сорок три года, он хорошо бегал и теперь легко выдерживал заданный темп. Под ногами хрустели какие-то обломки, слева и справа легко и бесшумно, словно серые призраки, неслись охранники. Дома Рингштрассе проплывали мимо, почти все – побитые выстрелами.
Отряд свернул на Лихтенштейнштрассе, что ведет параллельно Дунаю. Тут звуки боя стали слышнее. Повинуясь указанию лидера, отряд прибавил шагу. Впереди из-за крыш возвышались отроги Винервальда, покрытые густой зеленью.
Неожиданно спереди послышалась стрельба, авангард уходящей на прорыв группы столкнулся с русскими. Но она быстро стихла, и метров через сто основной отряд, в середине которого бежал Беккер, миновал небольшую площадь, на которой лежали десятка полтора тел в советской военной форме.
Теперь дорога шла в гору, и, чтобы придерживаться указанного направления, приходилось петлять по узким проулкам. Из одного такого, грохоча гусеницами, наперерез отряду выползли несколько тяжелых танков ИС-2, страшный аргумент войны, против которого вермахту так и не удалось найти контрдоводов…
Вслед за танками посыпались пехотинцы.
Авангард и боковое охранение явно упустили этот отряд, и танки, рыча моторами, ползли прямо на эсэсовский отряд. На миг бригаденфюрер растерялся, но зычный крик Циклера «Ложись!» словно швырнул его на асфальт.
Застрекотали автоматы.
Пользуясь преимуществом в скорости и меткости, сверхчеловеки быстро оттеснили советских пехотинцев, и ИС-2 оказались в одиночестве. Но командиры танков не сразу это поняли…
Ухнула пушка одного из танков, и позади Беккера разлетелся на обломки дом. По спине прошло горячее дыхание ударной волны. Но второй раз выстрелить танк не успел. На его башне неведомо как оказался Циклер. Вцепившись в закрытый люк, он напрягся, раздался жуткий треск, и стальной диск, вырванный с мясом, полетел в сторону.
Штандартенфюрер бросил внутрь танка гранату и проворно отскочил в сторону. В башне ИС-2 что-то бухнуло, из щелей повалил дым. Словно слепая, боевая машина повернула на ближайший дом и зарылась в него носом, утробно воя.
Вой стих, но сменили его еще два взрыва – солдаты Циклера повторили маневр командира, и с советским танковым отрядом было покончено.
Беккера буквально подхватили под руки, и они побежали дальше. Циклер несколько раз менял направление, и бригаденфюрер мог наблюдать следы прокатившегося недавно боя. Северную дорогу на Клостернербург тоже прикрывали, и именно по ней пришли только что уничтоженные танки. До своей смерти они успели собрать немалую жатву. На их пути остались покореженные и горящие остовы «тигров» и «пантер», запах гари и жженого металла, и трупы, очень много трупов в знакомой серой форме.
Глядя на всё это, Беккер сжимал зубы от злости и клял про себя немецких инженеров, так и не сумевших создать что-либо подобное ИС-2.
По узкому мостику перешли ручей, с журчанием бегущий с горы Кахленберг к Дунаю, и вокруг зашумели деревья Венского леса. Внизу осталась Вена, тысячи разноцветных крыш, узор улиц, площадей, переулков, лента Дуная и островерхие шпили соборов. Дымы пожаров смотрелись уродливыми серыми лишаями.
Они бежали, не снижая скорости. Телохранители Беккера, несмотря на то что были почти в два раза массивнее его, дышали легко и ровно, в то время как бригаденфюрер начал задыхаться.
Но он упорно переставлял ноги, подгоняемый мыслью о том, что теперь всё будет хорошо, что им обязательно удастся прорваться к Шаунбергу, туда, где ждет помощь.
Верхняя Австрия, окрестности замка Шаунберг
3 августа 1945 года, 13:35 – 14:12
Сил у Петра оказалось меньше, чем он думал поначалу. К тому моменту, когда небольшой отряд дошел до стоянки, капитан был готов рухнуть хоть на твердые камни, лишь бы унять боль в ногах. Но подобной роскоши командир часто бывает лишен. Вот и в этот раз – пришлось отдавать распоряжения насчет обеда, смены постов и прочего, прочего, прочего…
О пленнике вспомнил только после того как поел. Рядом негромко переговаривались и дымили махоркой бойцы. С тяжелым вздохом Петр отогнал мысль о сне и велел привести пойманного немца.
Фон Либенфельс всё это время пролежал связанным под одной из елей, и костюм его, еще недавно чистый, изрядно запачкался. Глаза пленника яростно сверкали, ноздри бешено раздувались, свидетельствуя не о самом лучшем настроении.
– Выньте кляп, – приказал Петр. Он намеренно решил проводить допрос на глазах у всех, чтобы показать, что всецело доверяет своим людям.