Чтение онлайн

Немцы открыли огонь на поражение, едва увидев солдат противника. Командир взвода едва успел дать команду «Ложись!», когда вокруг начали рваться снаряды.

Бойцы рассредоточились, используя в качестве укрытия развалины зданий, обрушившиеся деревья, парапет набережной. В воздухе свистели осколки, снаряды рыли новые и новые воронки в многострадальных венских улицах. Раненых с каждой минутой становилось всё больше, появились и первые потери, а никаких реальных возможностей для того, чтобы пересечь мост, Усов не видел.

Немцы сделали выводы из уроков прошлого боя.

Когда на реке появились бронекатера, сержант воспрянул духом. Орудия, установленные на судах Дунайской военной флотилии, вступили в разговор с немецкой батареей, и столбы разрывов стали подниматься на другом берегу.

– Вперед! – разнесся над пехотинцами мощный голос командира батальона, и Усов первым вскочил, показывая пример подчиненным.

При беге дала знать о себе контузия. В голове что-то ухало и подпрыгивало, словно туда засунули набитую песком камеру от волейбольного мяча. Но сержант упорно бежал по узкому мосту, и боль помогала забыть страх смерти. Рядом топали ногами товарищи, а немецкие позиции приближались невыносимо медленно.

Навстречу атакующим потянулись нитки автоматных очередей – вступили в дело прикрывающие батарею солдаты. Усов сам нажал на спусковой крючок, посылая навстречу летящей смерти свою.

Пули счастливо миновали сержанта, но рядом кто-то тоненько вскрикнул. Усов обернулся и увидел того самого молодого лейтенанта, с которым беседовал вчерашним вечером.

У него по гимнастерке расплывалось кровавое пятно, а на лице застыло яростное и одновременно недоуменное выражение.

«Вот и не успел отомстить! – подумал сержант, перепрыгивая тела солдат, попавших под немецкие пули. – Ну ничего, я за него!»

Он дал еще одну очередь, пули с цоканьем прошлись по пушечному щиту, высекая искорки. Само орудие грохнуло, подпрыгнуло, на конце дула на мгновение показался алый огонек, но смертоносный снаряд улетел куда-то за спину Усову, туда, где шли основные силы атакующих.

Так уж получилось, что все, кто бежал впереди сержанта или рядом с ним, были убиты или ранены, и он стал первым, кто ворвался на вражеские позиции.

Навстречу ему выскочил немецкий офицер. Глаза вытаращены, рот раззявлен, на голове – пропитавшаяся кровью повязка. Он вскинул пистолет, но Усов успел первым – пули с чмоканьем вошли в тело эсэсовца, и тот упал, так и не выстрелив.

– Ура-а-а! – слитный крик долетел из-за спины сержанта, и на немцев обрушилась волна атакующих советских солдат.

Началась рукопашная. Враги, которых было гораздо меньше, сражались отчаянно. Усов видел, как один из них, обезоруженный, вцепился в противника зубами и, даже получив несколько ранений, продолжал бороться.

Над полем боя пахло кровью и пороховой гарью. С моста сходили новые и новые отряды, и сопротивление немцев было сломлено довольно быстро. Но в плен не сдался ни один человек, все нашли свою смерть на той позиции, которую им было приказано защищать.

– Что же это с Гансами? – спросил у Усова один из его солдат, когда батальон, потерявший почти треть состава, строился на берегу. – Не кричат они «Гитлер капут» больше, как год и два назад!

– Осмелели, сволочи, – ответил сержант, оглядывая поредевший взвод. – Но ничего, мы с них и эту, последнюю, спесь собьем!

Верхняя Австрия, замок Шаунберг

3 августа 1945 года, 12:43 – 13:04

– Как такое могло получиться? – профессор Хильшер воздевал к невидимому в темноте потолку руки и яростно сверкал глазами. – Один из арманов пропадает недалеко от стен замка, и никто не может сказать, кто его похитил?

Сгоревший остов «опеля» нашли полчаса назад, после чего по тревоге был поднят гарнизон Шаунберга. Но диверсию совершили, судя по всему, опытные люди, и следов не нашли. Даже гильзы оказались собраны.

– Это янки, – глухо сказал оберстгруппенфюрер Дитрих. – Они заслали свою разведгруппу, и она случайно наткнулась на фон Либенфельса.

– Сильно сомневаюсь, – вмешался в разговор Виллигут. – Вчера прислали предложение о перемирии, а сегодня – диверсионную группу? Как-то не вяжется.

– Но это абсурд! – заявил доктор Хирт с ироничной улыбкой. – Опять русские? Вторая группа в течение нескольких дней? Не верится что-то…

– Может быть, местные? – предположил неуверенно Феликс Дан. – Из движения Сопротивления.

– Тут такого и не было никогда, – скривившись, пробурчал Дитрих. – Это вам не Вена, где каждый второй рабочий – либо еврей, либо коммунист.

– Ладно, – Хильшер неожиданно успокоился, во взгляде его появилась решимость. – Чего зря гадать? Попробуем лучше отыскать нашего товарища своими методами. Вы, Карл, – верховный арман посмотрел на Виллигута, – постарайтесь пробудить в себе дар ясновидения, я воспользуюсь рунами, а господа Дан и Бюнге тоже не откажутся, как я думаю, привести в действие подвластные им силы?

Бывшие члены общества «Туле» одновременно кивнули и принялись выбираться из-за стола. Одному предстояло бдение у хрустального шара, другому – путь к пророческому экстазу через верчение тела. Сам Хильшер зашуршал мешочком с рунами.

Виллигут опустил веки. Конечно, хорошо бы воспользоваться каким-либо стимулирующим провидческие способности средством, хотя бы отваром из мухоморов, но до того ли сейчас? Придется рассчитывать только на свои силы.

Бригаденфюрер вздохнул и сосредоточился на ощущении холода в позвоночнике. Привыкшее к подобным упражнениям сознание поочередно отключало источники внешних раздражений. Исчезли звуки, затем пропали тактильные ощущения. Виллигут перестал чувствовать тело, и вскоре от него как будто остался только череп с торчащим из него и погруженным нижним концом в лед позвоночником. Вокруг простиралась угольно-черная, без искорки, пустота.

Осторожно, не торопясь, бригаденфюрер переместил ощущение холода в голову, словно вдвигая стержень в коробку. В один миг щекочущее прикосновение дошло до макушки, и череп лопнул, разлетевшись тысячью осколков.

Вспышка боли – и тьму под веками сменил свет. Тысячи разноцветных картин, снабженных звуками и запахами, обрушились на Виллигута, словно крича: «Посмотри меня, меня!»

Теперь главное – не поддаться этому хаотическому напору, проложить путь через бушующую стихию образов туда, где находится нужная информация.