Вторжение
Шрифт:
Ее, Гвениолы, батюшка.
– Вы – порождения Демона! – закрылась руками принцесса. – Этого не может быть!.. не может быть!..
– Гвениола, как ты можешь, Гвениола?.. – укоризненно зашептали призраки. – Мы здесь, мы вернулись к тебе… И твои сестры… разве ты не рада им?..
Принцесса завертелась волчком – из мглы проступают все новые и новые лица. Курносенькая Анега, рыжеволосая Сумдиала, полненькая Истулима, конопатая Хвальтан, хохотушка Токая и набожная Лайнара…
Все, все сестры Гвениолы смотрят на нее из темноты – смотрят холодными, равнодушными взглядами…
– Вы… вы не можете здесь быть! – закричала Гвениола, упав на колени и обхватив голову руками. – Вы мертвы! Мертвы!
– Мертвы… – тихо согласился отец. – Да, мы мертвы… Мы мертвы, а ты жива… Ответь, дочь моя, почему так?.. Почему ты жива, когда мы гнием в могилах? Почему ты ходишь по земле, а мы лежим под ней? Почему только ты одна избежала нашей несчастной судьбы?
– Ответь!.. ответь!.. чем ты это заслужила?.. чем ты лучше нас?.. что в тебе особенного?.. кто ты такая?.. почему?.. почему?.. ответь!.. – сбивчиво залепетали кошмарные фантомы, хватая Гвениолу за волосы и одежду. – Почему ты жива?.. почему?.. почему?.. Ты ничем не лучше!.. ничем!.. ничем!.. В тебе нет ничего, кроме смазливого личика!.. Ты ноль!.. ничтожество!.. пустышка!..
– Оставьте меня в покое!!! – дико заверещала принцесса, отбиваясь от наседающих призраков.
– Ответь!.. ответь!.. отвечай нам!..
Из глаз Гвениолы потекли слезы, колени задрожали, сердце забилось часто и шумно. Она не могла понять, что все это значит – долгое пребывание в темноте, а потом… вот это!
– Я не знаю… не знаю!.. – рыдала она. – Это серые… серые… это все серые!.. Они меня выбрали!.. Я не просила этого!.. не просила…
– Но разве ты не обрадовалась, узнав, что выбрали именно тебя? – возвысился чей-то злобно-укоризненный голос. – Разве не была счастлива, узнав, что именно тебе выпал жребий остаться в живых? Разве глядя на казни других, ты не возносила хвалу Единому, что избавлена от такой же судьбы?
– Да!.. Да!.. – прорыдала Гвениола. – Это правда!
– Почему ты не последовала за родней?! – все нарастал гневный крик. – Почему не покончила с собой в первую же ночь?! Хочешь сказать, у тебя не было такой возможности?!
– Была!.. Была!..
– Так почему же ты предпочла воссоединению с семьей на небесах позорный плен у серых?!! Отвечай!!!
– Я хотела жить!!! – истошно завопила Гвениола, размазывая слезы по лицу. – Жить!!!
– А разве мы этого не хотели?.. – вновь залепетали бестелесные голоса. – Ты наша плоть и кровь!.. ты должна быть там же, где сейчас мы!.. ты должна быть вместе с нами!..
– Где?.. где?.. – бессильно прошептала Гвениола, уже догадываясь, что услышит в ответ. – Где я должна быть?..
– Здесь!.. прямо здесь!.. – торжествующе захохотали призраки. – Во тьме!.. вечно!.. вечно во тьме!..
Принцесса упала на бок, обхватив колени руками, и залилась слезами. Пустота и отчаяние навалились со всех сторон, убивая всякую надежду, убивая самую жажду жить. Земля под ногами покраснела, словно напитавшись свежей кровью. А сверху плавают карикатурные рожи – скалящиеся, ржущие, уже ничуть не похожие на родителей и сестер…
Фшу-у-у-у-у-у-у-у-у-ухххххххх!..
Гвениола моргнула. Ее обдало сильнейшим порывом ветра. Светящиеся фантомы поплыли и заколебались, распадаясь на кусочки. Их словно бы подхватило смерчем – смерчем с катаной в каждой руке.
– Хой! – лучезарно улыбнулся смерч, останавливаясь и приобретая облик черноволосого закатонца. – Логмир здесь!
– Еще и этот появился… – жалобно простонала Гвениола. – Ну когда я проснусь-то, а?!
– Да это как бы вроде и не сон… – задумчиво почесал лоб Логмир. – Хотя я ни хаба не понял, чего там командир объяснял…
– У?.. – уставилась на него глазами тонущего котенка принцесса. – Не сон, да?.. Единый Дух, за что?..
И все же, все же… Несмотря на эти слова, Логмиру Гвениола все же обрадовалась. Искренне. Он живой, настоящий, дышащий, ковыряющий в носу и отпускающий непристойные шуточки. Он развеял по ветру противные рожи и явно не собирается вещать вместо них замогильным голосом. В этом пугающем мире неизвестно откуда взявшийся Логмир показался принцессе единственным родным существом.
– Ха-х-ха-х!.. – вдруг послышался короткий лающий смешок. – Интересно, интересно! Что это у нас здесь такое?
Гвениола тоненько вскрикнула и прижалась к Логмиру, дрожа всем телом. Из тьмы выступила еще одна светящаяся фигура – ссутулившаяся старушка, похожая на добрую нянюшку. Однако стоит заглянуть ей в глаза – и сходство сразу испаряется. Такие злые глаза на всем Рари есть, верно, только у одной женщины.
Руахи Карги.
– Не знаю, как ты сюда проник, глупенький мальчик, но ты зря это сделал, – улыбнулась сморщенными губами колдунья. – Это ведь ты был тем, кто ударил меня по голове в Ставарафе, а?.. Правду говорят – чем снашивать каблуки, гоняясь за врагом, лучше просто подожди, и он явится сам…
– Г-г-г-г-где м-м-м-мы?.. – пробормотала Гвениола, заикаясь.
– Мы у тебя в голове, лапушка, – ехидно хихикнула Руаха. – Пока твоя память была мне нужна, я позволяла тебе… быть. А потом, когда я вычерпала все полезное… немного же его там было, я скажу…
– М… м… м…
– Не волнуйся, сейчас я тебя просто… сотру, – скучающе зевнула Руаха. – Ты мне больше не нужна, прости… Ха! Ха!
– Хой, а тут еще и Логмир вообще-то стоит, – напомнил закатонец. – С верными товарищами – Рарогом и Флеймом.
– И что с того? – презрительно подняла брови Руаха, резко выпрямляясь и начиная… расти!
Гвениола дико завизжала. Дряхлая колдунья стремительно увеличивается, превращаясь в самую настоящую великаншу. От нее исходит чудовищное, непомерное давление, действующее непосредственно на сознание – разрушающее его, разбивающее, крошащее на отдельные мысли. Еще немного, и от той личности, что именуется принцессой Гвениолой, не останется даже воспоминания…
Но тут все вдруг мгновенно прекратилось! Гвениола открыла глаза – между ней и Руахой встал Логмир. Судя по перекошенной роже – теперь ментальный молот колдуньи-великанши бьет именно по нему.