Вторжение
Шрифт:
– Шекспир?
– Э?..
– Шекспира цитируешь?
– Ученица, я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, – терпеливо ответил Креол. – Кто такой этот твой Шекспир, и почему я должен его цитировать?
– Ладно, проехали, – отмахнулась Вон. – А ты что, соль просыпал?.. Плохая примета…
– Приметы – чушь, в них верят только идиоты, – буркнул Креол. – Ты идешь?
– Естественно. Ваше величество, мы отойдем ненадолго, вы не возражаете?
– Это ни к чему. Я распорядился доставить объект прямо сюда.
– А зачем я тогда вставал?! – возмутился Креол, плюхаясь обратно на стул. – Вставать и тут же снова садиться – плохая примета, между прочим!
«Объект» доставили уже через минуту. Четверо дюжих гвардейцев торжественно внесли в кабинет носилки. Златовласая девушка, на них возлежащая, выглядит донельзя скучающей.
Позади семенит Тровальдо Чизарони, ларийский посол в Рокуше. При виде принцессы – с заткнутым ртом, связанной по рукам и ногам – старик поминутно ахает и хватается за сердце.
Индрак Молот мотнул головой, стряхивая остатки сна, и недоуменно уставился на носилки, водруженные на стол. Чуть опустил глаза – на подносе по-прежнему лежат столовые приборы и приправы.
– Индрак удивлен, – нахмурил лоб дэвкаци. – Индрак не знал, что люди едят других людей. Или Индрак что-то неправильно понимает?..
Креол же при появлении Гвениолы мгновенно отбросил лень и начал принюхиваться к воздуху подобно ищейке. Ноздри расширились до предела, зрачки напряженно сузились, а лоб пошел складками.
Аналогично напряглась и Гвениола. Точнее – пребывающая в ее теле Руаха Карга. Престарелая колдунья смотрит уже не с презрительным вызовом, как минутой раньше – нет, в глазах ясно читается беспокойство.
– Спешу порадовать вас приятной новостью, зеньора Руаха, – заговорил король. – Мы наголову разбили ваших…
– Молчать!!! – бешено взревел Креол. – Ни слова, ни звука! Завязать ей глаза!.. Заткнуть уши!.. Залить свинцом!.. хотя ладно, это уже перебор.
– Да как вы смеете кричать на венценосную особу, герцог?! – подался вперед Джориан. Его голос зазвучал рыком барса, изготовившегося к броску.
В воздухе ощутимо повисло напряжение. Креол, сам охотно орущий на всех вокруг, люто ненавидит, когда ему отвечают взаимностью. Вспыльчивый и раздражительный, с тяжелым характером и застарелыми садистскими наклонностями – что ни говори, общаться с подобным человеком не так-то легко.
Однако в этот раз он, кажется, вообще не обращает внимания ни на кого. Креол неотрывно смотрит в глаза Гвениолы – и по виску скатывается капля пота. Он-то сразу понял, кто сейчас таится за этой шелковой кожей и глазами цвета небесной лазури.
Колдунья огромной силы и опыта. Совершенно другой тип – ни в чем не похожий на Ригеллиона Одноглазого.
В единоборстве… что может показать Руаха Карга в единоборстве? Креол нахмурился, понимая, что не знает ответа. Магов, сражающихся исключительно ментально, в его родном Шумере называли Зрящими – и относились к ним с неприкрытой опаской.
Одно дело простейшие чары, воздействующие на разум, – для мага подобная ерунда не помеха, тут легко защитится даже подмастерье. Однако в любом виде Искусства существует Высшее Мастерство. Шамшуддин овладел подобным в телекинезе – и стал архимагом, используя, строго говоря, одно-единственное заклинание. Во множестве вариаций, но тем не менее.
А Зрящие… Зрящие сражались не магическими клинками и стрелами, но исключительно разумами. Их битвы выглядели чем-то вроде игры в гляделки – неподвижное сидение друг против друга, а потом один из дуэлянтов падает замертво.
Но битва мага классической школы и Зрящего… результат предсказать невозможно. Обычно такой поединок решается уже первым ударом – до второго доходит редко. Если Зрящий не успеет испепелить оппоненту разум за одну секунду – сам превратится в пепел, пораженный огненным копьем.
Вполне возможно, что погибнут оба.
Распоряжения Креола были исполнены в точности – Руахе-Гвениоле завязали глаза и заткнули уши. Кляп во рту торчал и до этого. Все – в том числе и сам Креол – уже вполне уверились, что в чужом теле Руаха не может колдовать, но… но с магом никогда и ни в чем нельзя быть полностью уверенным. С любым, кто практикует тайное Искусство – хоть с колдуном Серой Земли, хоть с глубоководным чародеем эйстов, хоть с шаманом дэвкаци, хоть со знахарем промерзлого Ингара.
А Искусство Зрящих особенно сложно и загадочно…
– Так что скажете, герцог? – нарушил неловкое молчание Обелезнэ. – Вы ведь уже сами поняли, почему принцесса… в таком виде? Мне нужно еще что-нибудь объяснять?
– Не нужно, – коротко ответил Креол, обходя вокруг стола и обнюхивая связанную Руаху-Гвениолу так, словно пытался втянуть ноздрями ее саму.
– И?.. Что скажете?.. Вы способны освободить принцессу от этого… вторжения?
– Мху-мху-мху… – неразборчиво забормотал Креол. – Это будет не самая легкая задача… Не самая легкая… Наиболее простой способ изгнать вселившийся дух – уничтожить тело, в котором он обитает…
– Это исключено.
– К сожалению.
– Что-нибудь еще можете предложить?
Креол наморщил переносицу. Не то чтобы он не мог… Нет, он мог, очень даже мог…
Выгнать такую вот душу-интервента достаточно просто – нужно всего лишь ее пересилить. Почти как детская игра «Царь горы» – первые дни интервент держится в захваченном теле не очень плотно. Приходится прилагать немалые усилия только чтобы не вылететь наружу.
И если толкнуть его со всех сил…
Проблема в том, хватит ли этих самых сил. Если вселившийся маг относительно слаб, а законный владелец, напротив, крепок духом, то он способен вышвырнуть захватчика и самостоятельно, без посторонней помощи. Но в данном случае об этом нет и речи – смешно даже думать, что Гвениола вдруг одолеет Руаху.