Встречный бой
Шрифт:
Мыслей не было никаких, думалось лишь о том, как сделать следующий шаг, и еще один, и еще…
Роберт брел, зацепившись взглядом за широкую спину Бьерна. Он понимал, что его шатает, но так же понимал, что поделать с эти ничего нельзя — тело чудом выдержало этот сумасшедший марш-бросок, во время которого поспать удалось лишь несколько часов.
В отряде осталось девятеро — Гиви пал жертвой ядовитого растения, метнувшего отравленный шип так точно, что он воткнулся в щель между пластинками брони. А один из солдат третьего отделения то ли сошел с ума, то ли просто не выдержал.
Сорвав с себя шлем, он выстрелил прямо в висок.
Форсеры за эти дни не показывались ни разу, то ли сбились со следа, то ли пошли за другими отрядами. Сколько осталось до портала, Роберт не знал, но верил, что немного.
— Вот он, — Бьерн остановился. — Я не верю, что мы это сделали…
С некоторым трудом Роберт сфокусировал взгляд.
Прямо впереди раскинулась широкая выжженная прогалина, в дальнем конце ее блестел корпус похожего на громадный стакан из металла посадочного модуля, а посередине, на остатках разрушенного и пустого сейчас гнезда возвышалась рама портала.
Такая же мертвая, как извлеченный из пирамиды фараон.
— Как же так? — тупо спросил Роберт и не узнал собственного голоса — так хрипло и слабо тот прозвучал. — Почему он не работает?
— Я думаю, что эта хреновина установлена на пределе дальности, — сказал сержант. — Так что никто не обещал ее стабильного функционирования. Счастьем будет, если она включится до того, как сюда заявятся форсеры…
— А где остальные? — Трэджан подошел к Роберту и встал рядом. Стало слышно его частое дыхание. — Может быть, они все на той стороне, а портал отключен?
— Ты хочешь сказать, что нас бросили? — Бьерн покачнулся и Роберт испугался, что у несокрушимого и неутомимого сержанта, который все эти дни вел их, поддерживал бодрость и не позволял солдатам потерять над собой контроль, могут закончиться силы. — Не верю я в это. Не должны они так поступить, в общем… Скорее кажется, что мы добрались до портала первыми. Хотя… — он на мгновение замолчал, — в зоне действия связи никого нет…
— И что мы будем делать? — спросил один из солдат первого отделения.
— Мы сделали все, что было в наших силах, — Бьерн пожал плечами. — Нам остается только ждать — либо спасения, либо смерти.
Дочь эволюции.
18.
Голова гудела, словно тысяча генераторов разом, в плече ощущалась пульсирующая боль, а еще что-то врезалось в лодыжки и запястья, мешая шевелить конечностями.
Попытка поднять веки отозвалась вспышкой боли в затылке. Марта заскрипела зубами, ощущая, что вновь теряет сознание, мотнула головой и ударилась о что-то твердое.
Висок заныл, но в остальном стало легче. Красный туман перед глазами поредел, и девушка смогла оглядеться.
Она лежала на полу транспортера, спиной ощущая вибрацию от работающего мотора, боком упиралась в холодную стенку, а другим — во что-то неприятно теплое и липкое.
Сверху виднелся потолок и прорезанное прямо под ним небольшое окошко.
— Славная была охота, — сказал кто-то рядом, выговаривая слова так, как будто все гласные являлись ударными. — Здорово мы им врезали!
— Не забывай, сколько полегло наших, — второй голос был мягче. — Да и форсеры оказались загнаны в угол, их оставалось лишь добить.
— Откуда они только свалились на нашу голову? — вздохнул первый.
— Офицеры что-то болтали о пилотируемом космическом корабле, но я им не верю. Все знают, что у форсеров нет нуль-движков.
— Да и выйти в космос — невиданное дело! На это даже такие безумцы не отважатся!
Марта прикрыла глаза, мечтая только об одном — чтобы увлеченные разговором люди не заметили, что она пошевелилась.
— Если корабль был, то куда он делся? — спросил обладатель «ударного» голоса.
— Улетел, говорят, — заметил его товарищ.
«Хоть пилоты спаслись, и то ладно, слава Пророку» — подумала девушка и осторожно, очень медленно, повернула голову. Бросила быстрый взгляд из-под опущенных век.
Сбоку от нее лежал Стефан или кто-то столь же темнокожий, как он. Бок и грудь его покрывала корка засохшей крови, голова была безвольно закинута, а рот — распахнут.
За ним виднелись еще тела, два или три. Марта не смогла разглядеть, чьи, но прислушавшись, уловила сиплое, с присвистом дыхание.
«Живы, — при этой мысли большого труда стоило не улыбнуться. — Я тоже жива. В этой машине лишь те, кто уцелел. Но почему нас так мало? Что, остальные погибли?».
Горло мгновенно пересохло, Марта ощутила, что ей становится холодно. Захотелось открыть рот и заорать во всю глотку «Нет! Не верю!»
Да, она видела, что случилось с Хельгой, наблюдала, как ранили Анну, но ведь подруга могла выжить, а Пабло и Антон еще оставались живы на тот момент, когда Марта потеряла сознание.
Неужели люди перебили всех?
Относительно Пабло почти не оставалось сомнений — записной балагур наверняка сражался до последнего, до того момента, пока мог пошевелить хотя бы пальцем.
А Антон мог ринуться в самоубийственную атаку, чтобы не попасть в руки врага. Все же он субтактик, а не рядовой боец, и в голове у него достаточно интересной для людей информации.
Глаза зачесались, и Марта с удивлением поняла, что готова заплакать. Чтобы не допустить этого, она вдохнула, как можно глубже, потом еще раз и еще, прокачивая через легкие максимальное количество кислорода.