Чтение онлайн

— Хорошо, я не буду есть этот торт.

— Да, вы не будете, — заявила она и нагнулась над кроватью, чтобы забрать его с подноса. — Я прослежу за тем, чтобы вам дали желе.

— Это неважно.

— Исполнение моих распоряжений — это важно, — пробормотала она, затем расправила плечи, как какой-нибудь генерал, и вышла из комнаты.

«Бедный Рай Виски, — подумала я. — Я с ним даже еще не успела встретиться, а он из-за меня уже попал в беду». Я закончила свой ужин, причем ела больше по необходимости, чем для удовольствия, жуя и глотая автоматически. Каждый кусочек вареной курицы казался мне сделанным из камня. Не курица была тому виной и не повар (приготовил он ее отменно) — просто я была слишком утомлена и подавлена и ко всему испытывала безразличие.

Закончив ужин, я услышала стук. В дверях стоял старый негр, который мог быть только Раем Виски. На нем был еще надет кухонный фартук, а в руках он держал небольшую чашку с желе.

— Войдите, — разрешила я, и мужчина медленно двинулся вперед.

Когда он подошел ближе, я заметила, что глаза его были широко раскрыты, а белки в них такие блестящие, что напоминали горящие свечи в глазницах маски из тыквы в канун Дня всех святых. То, что он увидел, взглянув на меня, несомненно, потрясло его.

— Вы, должно быть, Рай Виски?

— А вы, конечно, дочь Хевен, Энни. Когда мои глаза увидели вас, я подумал, что вижу привидение. И это не впервые, сказал я себе, когда мне приходится встречать нечто подобное в этом доме.

Он опустил голову, произнес какие-то молитвенные слова и затем поднял ее. Лицо Рая было полно печали и беспокойства. Я знала, он был свидетелем всех событий прошлого: бегства из дома моей бабушки, сумасшествия и последовавшей затем смерти моей прабабушки Джиллиан, прибытия сюда моей матери и окончательного печального разрыва ею всех отношений с Тони Таттертоном. А теперь и моего трагического приезда.

У повара были жидкие седые волосы, белые как снег, и удивительно гладкое, без морщин лицо. Он выглядел очень бодрым для человека, которому, по моим подсчетам, было около восьмидесяти, если не больше.

— Моя мать часто вспоминала вас с большой теплотой, Рай.

— Рад это слышать, мисс Энни, потому что я с большим уважением относился к вашей маме. — Он расплылся в широкой улыбке, закивал головой, которая подпрыгивала, словно в его шее была пружина. Затем он посмотрел на поднос с остатками моего ужина. — Еда в порядке?

— О, все очень вкусно, Рай. Только сейчас мне не хочется есть, как раньше.

— Ну, старый Рай Виски постарается изменить это. — Его глаза сощурились в улыбке, и он снова закивал головой. — Итак, мисс Энни, как идут у вас дела?

— Мне трудно, Рай. — Странно, но я чувствовала успокоение от того, что была честной с ним с самого начала. Может, из-за того, что мама тепло отзывалась о нем.

— Я так и ожидал. — Он качнулся назад на своих каблуках. — Я хорошо помню, как ваша мама пришла на кухню в первый раз, чтобы повидать меня. Как если бы это было только вчера. У вас потрясающее сходство с мисс Хевен, которая тоже была очень похожа на свою мать. Обычно мисс Хевен приходила и часами смотрела, как я готовлю. Она садилась на стул, облокачивалась на руку и забрасывала меня всевозможными вопросами о Таттертонах. Она была почти такая же любопытная, как котенок, забравшийся в корзину с бельем.

— Что она хотела узнать?

— О, буквально все, что я мог вспомнить об этом семействе: о дядях, тетях, папе и дедушке мистера Таттертона. Чей портрет был на этой стене и чей на той. Конечно, как в любой семье, были вещи, о которых приличные люди не будут злословить.

Мне очень хотелось спросить его «какие вещи?», но я удержала свой язык: еще не время. Рай хлопнул руками по бедрам и вздохнул.

— Итак, что приготовить специально для вас? — спросил он, быстро меняя тему разговора.

— Я люблю жареного цыпленка. Мой повар в Уиннерроу делает сливочное масло и…

— Ах, он делает… ну, вы еще не пробовали моего, дитя. Я его приготовлю на этой неделе. Если, конечно, не получу других указаний от вашей сиделки. — Он посмотрел назад, чтобы удостовериться, что там нет миссис Бродфилд. — Она приходит на кухню со списком, что можно и чего нельзя. Мой помощник Роджер становится от нее нервным, как дьявол по воскресеньям.

— Я не представляю себе, как может причинить вред цыпленок, жаренный по-южному, Рай. — Я сказала это, переведя взгляд на окно. — Фарти был гораздо красивее, когда здесь жила моя мать, не правда ли?

— О, еще как! Когда распускались цветы, это место было подобно воротам в небеса.

— Почему же мистер Таттертон позволил ему разваливаться по частям?

Повар быстро отвел глаза в сторону. Я видела, что вопрос привел его в волнение, но это только усилило мое желание услышать ответ.

— У мистера Таттертона было трудное время, мисс Энни, но он многое уже изменил за те дни, что вы находитесь здесь. Он стал почти таким же, каким был раньше, — говорит о ремонте, строительстве. Вещи возвращаются к жизни, что хорошо для нас и плохо для призраков, — последние слова он буквально прошептал.

— Призраков?

— Как в любом большом доме, через который проходит так много людей, души не торопятся умирать, мисс Энни. — Он покивал головой для убедительности. — Я не собираюсь бросать им вызов, не делает этого и мистер Таттертон. Мы живем по соседству друг с другом, они не беспокоят нас, а мы не беспокоим их.

Я видела, что он говорил это серьезно.

— А много здесь старых слуг, которые знали мою мать, Рай?

— О нет, мисс Энни. Только я, Куртис и Майлс. Все бывшие горничные, работники по содержанию территории ушли, многие умерли.

— Есть здесь среди работников высокий худой мужчина, намного моложе Куртиса?

Он подумал немного и покачал головой.

— Есть работники по парку, но все они невысокие и полные.

Кто же тогда был на могиле моих родителей? Это оставалось загадкой. Рай продолжал смотреть на меня с нежной улыбкой на лице.

— Наверное, прошедшие годы были тяжелыми для вас, Рай, из-за состояния мистера Таттертона?

— Нет, мэм, не тяжелые. Печальные, но не тяжелые. Конечно, после ужина я уходил в свою комнату, оставляя дом духам. Теперь, — он улыбнулся, — они отступят и в основном будут витать над своими могилами, потому что здесь теперь возродилась жизнь. Духи не любят, когда кругом снуют молодые люди. Это заставляет их волноваться, потому что у молодежи так много энергии и яркого света.