Чтение онлайн

— Вы не причинили ему боль?

— Нет. Установил временную связь. Он в порядке, — отвечаю я.

Беру Олю за руку, и мы выходим из комнаты. Она мнётся, кусает губу. Потом крепко обнимает, спрятав лицо у меня на груди.

— Мне страшно, — шепчет она.

— Чего ты боишься?

— Всего. Ты становишься сильнее с каждым днём. Макры, огонь, контроль над монстрами… Я иногда боюсь. Не тебя, а за тебя.

Обнимаю в ответ. Прижимаю.

— Это всё ещё я, солнце.

— Я знаю, — она поднимает голову, смотрит мне в глаза. — Ты обещал рассказать о чём-то. Я не хочу уезжать на учёбу, пока мы не поговорим.

Мягко целую её в губы.

— Завтра, — говорю тихо. — А когда уедешь — у тебя будет время обдумать. Без спешки и давления.

Она долго смотрит на меня долго, и потом кивает:

— Завтра.

Веду Оленьку в спальню, в эту ночь нам не нужны слова.

Она засыпает первой — тихо, прижавшись ко мне, рука на груди. Лицо расслабленное, мягкое — без той тревоги, что днём не отпускает её ни на секунду.

Лежу, смотрю в потолок. Глажу её по волосам — машинально, это движение стало таким привычным.

Завтра я расскажу ей правду. Всю правду. И она либо примет — либо нет.

Я не знаю, что будет хуже: если она уйдёт, потому что не сможет принять, или если останется, но будет смотреть на меня другими глазами. Глазами, в которых вместо любви — жалость. Или страх. Или чувство долга.

Нет. Оля не такая. Она сильнее, чем кажется. Сильнее, чем думает сама.

Целую её в висок. Она улыбается во сне — едва заметно, уголком губ.

Закрываю глаза. Сон приходит не сразу — но приходит.

Утром, ещё до завтрака, иду на Изнанку. Сначала — к союзным муравьям. Гвардейцы тащат через портал мешки с провизией. Не то чтобы муравьи нуждались в нашей еде, но жест доброй воли — штука мощная, особенно перед сражением. Мол, мы с вами, мы помним, мы готовимся вместе.

Муравьи-союзники принимают провизию деловито, без лишних церемоний. Их командиры щёлкают жвалами. Через переводчик Фёдора я понимаю, что они благодарны, готовы к битве и ждут приказа.

— Скоро, — говорю я. — Бурые не будут ждать.

Оставляю гвардейцев разгружать припасы и ухожу вглубь Изнанки. Подальше от любопытных глаз.

Мне нужно понять, что изменилось.

Нахожу пустую поляну — если можно назвать поляной участок без деревьев посреди этого хаоса. Оглядываюсь. Никого. Тишина, только ветер гонит пыль.

Трансформация!

Тело ломается и собирается заново — привычная боль, привычный жар. Хитин, клешни, хвост. И вот, громадный скорпион на поляне.

Но что-то не так, что-то изменилось.

Чувствую это изнутри — как будто в жилах кипит лава. Раньше трансформация была… чистой. Скорпион и ничего больше. А теперь — будто второй слой наложили. Что-то рвётся наружу, из глубины.

Огонь?

Пробую сосредоточиться на этом ощущении. Жар усиливается, поднимается от живота к груди, к горлу. Чувствую, как хитин на спине нагревается, начинает светиться — тусклое багровое свечение, как угли в печи.

Но выплеснуть не получается. Огонь рвётся, но не находит выхода. Будто я знаю, что дверь есть, но не могу нащупать ручку.

— Чёрт, — рычу я.

Ладно. Не сегодня. Но я запомню это ощущение. Вернусь к нему позже.

Возвращаюсь в человеческий облик. Дышу тяжело, вытираю пот со лба.

Сажусь на камень. Перевожу дух.

Что-то определённо изменилось. В прошлом бою с командиром бурых трансформация сработала на инстинктах. И надо понять, почему.

Ладно, метод научного тыка, как в девяностые с первым компьютером, никто не отменял. Нажал не ту кнопку — комп завис. Нажал ещё раз — вообще сломался. Но рано или поздно я разобрался.

Разберусь и с этим.

Встаю. Иду глубже.

Мне нужен мелкий монстр. Любой, для эксперимента.

Нахожу через полчаса — маленькая тварь, похожая на помесь ящерицы и жука. Размером с кошку, сидит на камне и грызёт что-то. Замечает меня и замирает, готовится бежать.

Достаю биту. Направляю на тварь.

Концентрируюсь. Макры внутри дерева отзываются — три тёплых узла, знакомая пульсация. Посылаю импульс.

Глаза ящерожука вспыхивают зелёным. Он замирает. Поворачивается ко мне и ждёт.

Я чувствую его — смутно, на грани восприятия. Не так ярко, как краба. Образы мутные, будто сквозь грязное стекло. Голод. Страх. Подчинение.

Приказываю: подойди.

Он делает шаг. Второй. Третий. Подходит вплотную к моим ногам. Смотрит снизу вверх зелёными глазами.

Приказываю: стой. Стоит.

Приказываю: иди назад. Идёт.

Хорошо. Получается.

Но через минуту связь начинает слабеть. Образы мутнеют, импульсы доходят с задержкой. Ещё полминуты — и щёлк, канал обрывается. Глаза монстра гаснут, он приходит в себя, пищит и удирает в расщелину.

Недолго, но — работает.

С крабом было легче, потому что он уже был под контролем морской твари — привычный, так сказать, к этому делу. Дикий монстр сопротивляется сильнее. Нужна практика.

Ничего. Научусь. Такую плюшку однозначно надо развивать.

Домой возвращаюсь к обеду. Ольга уже собирается — учёба не ждёт. Одета, причёсана, чемодан у двери. Но не уходит, ждёт меня.

— Пора? — спрашиваю я.

— Пора, — кивает. — Но сначала…

— Сначала поедим, — говорю. — Потом поговорим.

Обедаем молча. Оля ест мало — ковыряет вилкой в тарелке, больше смотрит в окно. Я ем за двоих — вымотался на Изнанке, а голод после трансформации зверский.

После раздаю приказы — быстро, по делу. Олегу — усилить патрули. Фёдору — продолжать работу над радаром и ошейником для краба. Кабанскому — следить за кондитерской и разломами. Пелагее и Даниилу — усилить тренировки с гвардейцами.