Чтение онлайн

Отбрасываю командира метров на пять. Он приземляется, поднимается — медленнее, чем раньше. Смотрит на меня. И вот тут я впервые за весь бой вижу в нём что-то похожее на нерешительность.

Остальные муравьи замирают. А вот это уже то, что мне было нужно!

Делаю шаг вперёд. Хвост поднят, жало готово.

Противник смотрит на меня. Потом на своих, которых осталось заметно меньше, чем было в начале.

Разворачивается и уходит.

Не бежит в панике — именно уходит, спокойно, подавая знак остальным. Бурые тянутся за ним. Мы не преследуем.

Через полминуты долина снова пустая, только тела тех, кто не успел сориентироваться.

Трансформация откатывается медленнее, чем начиналась — как волна уходит обратно в море, неторопливо. Что-то новенькое, после того, как я получил новые способности, превращение ощущается как-то иначе. Надо бы разобраться, что не так, а то, может, и в этом облике у меня теперь есть новые плюшки?

Встаю на ноги уже в человеческом облике, дышу тяжелее обычного, рукав мокрый, голова немного плывёт — это всегда после трансформации, пройдёт.

Пелагея смотрит на меня громадными глазами:

— Так это правда, — говорит она.

— Что именно?

— Что вы можете… вот так. Превращаться. Не ожидала, что увижу такое.

— Дар моего бога, — говорю. — Ничего особенного.

Пелагея качает головой.

— Далеко не каждый способен принять такой дар и не сломаться под ним. Я видела, что происходит с теми, кто пытается. Это не то, от чего просто отмахиваются.

— Она права, — добавляет Даниил. Тихо, почти себе, глядя куда-то в сторону.

Молчу секунду. Потом говорю, поскольку не хочу акцентировать на этом внимание, не сейчас, во всяком случае:

— Значит, мне повезло с богом. Идём. Те, кто убежал, уже докладывают своим.

Командир ушёл живым, а командиры докладывают. То, что мы видели в долине, была разведка боем с их стороны, они проверяли, что здесь и с чем им придётся иметь дело. Теперь они знают.

Реальная война — это другая история. И она будет не за горами, в прямом смысле.

До поместья добираемся к рассвету. По дороге молчим — не потому что нечего сказать, а потому что каждый думает о своём, и это нормально после такой разведки. Дома Оленька помогает мне промыть рану и перемотать руку. Она делает это быстро и аккуратно, не задавая лишних вопросов. Она, кажется, уже привыкла к тому, что я не умею сидеть на одном месте без приключений.

Затем я собираю всех в кабинете, пока город ещё не проснулся.

Олег, Кабанский, Даниил, Пелагея, Фёдор. Рассаживаются кто как. Кабанский бодрый, как будто он не пашет на два фронта: защита кондитерской и закрытие разломов с группой, чтобы удерживать первую позицию в рейтинге.

Фёдор встревожен, хотя сам никуда не ходил, просто ждал и, судя по всему, успел накрутить себя за это время. Пелагея — спокойная, она умеет выключать усталость, когда нужно, это редкое качество.

— Ситуация хреновая, — говорю без предисловий. — Бурые собирают армию, мы видели это своими глазами. Думаю, через сутки-двое они начнут действовать.

— Значит, идём туда первыми? — спрашивает Кабанский.

— Нет.

Он смотрит на меня с удивлением.

— Сначала — губернатор.

— Губернатор? — барон откидывается на спинку стула. — Муравьи ждать не будут, пока мы разбираемся с бумажками.

— Будут, если мы правильно сыграем. Смотри, Давид. Щеглов сейчас что-то готовит, я в этом уверен. Если он ударит на законодательном уровне, это зацепит сразу всё. Лицензия отряда, рейтинг охотников — прощай, первое место. Кондитерская попадёт под проверку по надуманному поводу. Плантация макров, добыча металлов — любое из этого можно закрыть нужной бумажкой с печатью, было бы желание. А у Щеглова желание есть.

— И тогда воевать с муравьями будет уже нечем и некому, — медленно говорит Олег.

— Именно. Поэтому — сначала выбиваем губернатора из равновесия, заставляем его тушить пожар у себя. Пока он занят своим, мы занимаемся остальным.

Кабанский думает секунду, потом кивает — коротко, без лишних слов. Понял. Это радует.

— Фёдор, — смотрю на артефактора. — Выйди сегодня на союзных муравьёв и передай им: пришло время готовиться к настоящему сражению. К наступлению, если точнее. Мы поможем, но позже. Пусть начинают собираться.

— Есть, господин, — кивает Федя. — Сегодня же сделаю.

— Хорошо. Давид, езжай в кондитерскую. Усиль там охрану. Чую, враги решили разобрать нас по косточкам. Посмотри на месте, что и как, поговори с людьми.

— До завтрака или после? — усмехается Кабанский.

— А сам как думаешь? — спрашиваю, едва улыбаясь.

Он усмехается шире, но встаёт.

Совещание заканчивается, люди расходятся — у каждого теперь своё дело, своё направление. Я остаюсь в кабинете с бумагами, которые Щербатов успел прислать за это время. Негусто пока, но одна история есть — небольшая, аккуратная, именно то, что нужно для первого хода.

Алиса появляется в дверях, негромко стучит, будто не уверена, что ей сюда можно. Выглядит вполне себе бодрой.

— Прости, что мешаю. Я слышала, Давид едет в кондитерскую. Могу поехать с ним — помочь там. Я всё-таки понимаю в выпечке и в том, как там всё должно быть устроено изнутри, — говорит она. — Гвардейцы у нас хорошие, но если кто-то придёт с проверкой или начнёт задавать неудобные вопросы — им нужен кто-то, кто знает, как отвечать.

Смотрю на неё. Алиса держится прямо, в руках ничего не теребит, говорит по делу. Она явно хочет быть нужной, а не просто жить в чужом доме под чужой охраной.

— Хорошо, — говорю. — Никуда не ходи без охраны, ни на шаг. Ты должна быть в безопасности.

Она кивает и чуть расслабляется.

— Спасибо, — говорит. И уже отворачиваясь, добавляет — тихо, будто себе: — Там всяко безопаснее, чем иногда бывало дома.

Я не подаю виду, но слова зацепили — вот так, без предупреждения. Я уже ничего толком не помню из прошлой жизни, так, обрывки. Но эти её слова вызывают во мне бурю неожиданных эмоций откуда-то из глубины души.

Папаша был картёжником и пьяницей, это я знаю. В таком состоянии люди творят разное, и никто их за это особо не спрашивает — привычная история. Мне в голову не приходило спросить Алису, через что именно она прошла, прежде чем оказаться в этой семье. Она выбрала себе сына — она сама рассказывала.